Словно предугадав намерения друг друга, противники сделали полшага навстречу, неосознанно принимая позицию борьбы, слегка наклонившись, расставив ноги и согнув сжатые в кулаках руки в локтях.
— Оставь её, — сдавленно прохрипел Владимир.
— Сумей удержать, — с тихой угрозой произнёс Виталий.
— Думаешь, ты ей нужен? — слегка покачнувшись, Пустовалов решил для начала ударить словом. — Ты — ничтожество, ничего не добившееся в жизни. Жалкий лесник, у которого даже не хватает ума, грамотно загнать «левую» древесину. Время от времени тобой пользуются, но всё равно возвращаются ко мне. Потому что я способен дать всё, о чём только может мечтать настоящая женщина.
— Значит, не всё, — с ошеломляющим Пустовалова спокойствием произнёс Виталий. — Никто не захочет сломя голову бежать от тепла дорогого человека, которого любят. А тебя, к сожалению, любят, — с горечью заключил парень. — Но что-то ты всё-таки упустил. Поэтому она, как Русалочка из сказки, изредка выбирается на поверхность моря под солнечные лучи. И потом снова в глубину, где груды самоцветов на потерпевших крушение кораблях, перламутровые ракушки с драгоценным жемчугом внутри, немыслимого окраса водоросли и невиданные рыбки. Однако теперь она больше не сможет вечно жить под толщей воды, без солнечных лучей, тепла и света.
— Что ты можешь знать? Кто ты такой, чтобы рассуждать о нашей жизни? — возмутился Владимир. — Кем ты себя возомнил? Вещаешь тут про Русалочку! Сказочник хренов!
— Меня не интересует твоя жизнь, — вернул жёсткий тон Виталий. — И никем я себя не возомнил. Это ведь ты заявился сюда. Зачем? Хочешь принять решение за женщину?
— Я сказал, ты оставишь её, чего бы это ни стоило.
— Только если она сама захочет, — отпарировал Виталий.
Посмотрим, — угрожающе проговорил Пустовалов напоследок, покидая дом.
Ничего не подозревающая Александрина приехала к Виталию спозаранку в воскресенье, как и запланировала. Сновавшие возле дома куры не обратили на неё никакого внимания. Пара кряковых уток с селезнем оценивающе глянули на прибывшую, повернув головки в профиль. Не обнаружив угрозы, продолжили выискивать плоскими клювами корешки прошлогодней травы у забора. И только оба петуха кратко выразили своё негодование недовольным клёкотом. Дверь дома была заперта.
Беспомощно оглядевшись, Александрина посмотрела через забор, в надежде увидеть Илью Ивановича. Во дворе его не оказалось, а беспокоить соседа она не решилась. Поразмыслив немного, направилась к дому через дорогу, где жила бабушка Виталия.
— Завтракать проходите, Александрина Григорьевна, — радушно пригласила пожилая женщина, с улыбкой слегка печальной, как показалось Логвиновой.
— Спасибо, Анастасия Петровна, — растерялась Александрина, внезапно почувствовав пробудившийся аппетит, невзирая на выпитый перед поездкой кофе с двумя ломтиками сыра. — Я про Виталия хотела спросить. Не знаете, где он?
— А вот за столом и расскажу, — теплее улыбнулась хозяйка.
Вкусно как, — восхитилась Александрина пышным омлетом с обжаренными до прозрачности полукольцами лука, присыпанным сверху мелко накрошенными листьями свежей петрушки. — Спасибо вам огромное!
— На здоровье, — покивала Анастасия Петровна, разделив с гостьей трапезу. — Так вот про Виталия. Вы только, ради Бога, не обижайтесь на меня, Александрина Григорьевна. Восьмой десяток не за горами. Кривить душой ни к чему. Поэтому скажу как есть. Любит вас парень. Тянется к вам и, в то же время, понимает… — умолкнув на несколько секунд, пожилая женщина продолжила. — Понимает, не дотянуться ему. Чует, что привыкли вы к другой жизни. Но надежды-то не теряет, бедолага. Теперь вот взялся за поиски барского клада. Разбогатеть, видать, решил, — горько усмехнулась хозяйка, поймав удивлённый взгляд молчаливо внимающей гостьи. — У Дениса где-то в сарае металлоискатель завалялся. Тот когда-то пытался цветным металлом промышлять. Да только ненадолго его хватило, Дениса-то. Быстро ему надоело. Теперь вот Виталий взялся по лесу шастать.
— По лесу? — удивилась Александрина.
— По тем зарослям, где раньше барский парк был, да по Табачной заимке.
— Там же, по слухам, в зыбучий песок можно угодить.
