Саша делала шаг вперед и замерла на месте. В тени огромного дерева сидел кот. Небольшой, полосатый он вылизывал лапу, но, услышав, как хрустнула ветка под ногами девушки, кот замер и устремил на нее ярко-зеленые глаза.
— Уходи, — прошептала Саша, внезапно покрывшись мурашками. — Уходи! Кыш!
Ветер усилился и резко похолодало. Кот потерся о ствол дерева, заурчал, потом скользнул в траву и исчез из глаз. Но девушка не сомневалась, что из травы за ней наблюдают зеленые глаза, она кожей чувствовала взгляд.
— Не могу поверить! Нет ты это видел? — Повернулась она к Лапо, но муж и хозяйка гостиницы увлеченно что-то обсуждали.
— О чем ты?
— Это ее кот.
— Чей кот? — Не понял Лапо.
— Костанцы»
— Именно сегодня он появился на том месте, где я собираюсь рассказать вам о проклятье… — Хозяйка гостиницы ахнула. — Это магия! Как вы, молодежь, говорите? Это круто!
— О да, действительно, круто. — Без энтузиазма подтвердила Саша, которая прекрасно обошлась бы без магии. Луканские колдуньи казались домашними, помогали людям, здесь же ей казалось, что они с Лапо беззащитны перед чем-то, что не в силах понять человеческий разум. Скорее бы приехал Иван с протоколами инквизиции, уж он точно объяснит, что ничего сверхъестественного в этой истории нет.
— Ты что-то невесела, — внимательно посмотрел на жену Лапо.
Саша подняла голову, снова пытаясь разглядеть верхушку дерева.
— Знаешь, одно дело, когда ты читаешь о чем-то в книге. Но когда оказываешься в месте, где действительно происходили какие-то события, ты воспринимаешь все совершенно по-другому. Люди со страниц книг и хроник словно оживают. Наверное, в таких местах особенная энергетика. Ты понимаешь? У тебя наверняка нет таких ощущений, ведь ты родился в местах, где история на каждом шагу, и история человечества, и более мелкие события. Что говорить, у тебя дом с историей многих поколений твоей семьи.
— Понимаю. Ты очень хорошо сказала. — Он присел, чтобы прочитать надпись на большом камне возле дерева. — «Здесь лежит Костанца да Лари, вдова Франческо да Вернио, несправедливо обвиненная в колдовстве и судимая судом святой инквизиции в ноябре 1594 года, повешенная на этом месте. Пусть человечество извлечет уроки из своих ошибок, чтобы история не повторилась».
— Вы обещали рассказать о проклятии. — Дрожь исчезла и Саша вновь готова была слушать старую историю.
— После того, как Костанцу повесили и в дополнение сожгли ее тело, одна из жительниц деревни уверяла, что в полночь увидела Костанцу, бегущую в темноте среди грома и молний и призывающую злых духов на деревню. А местный житель, который и написал донос в инквизицию, сказал, что стрега прокляла его на рассвете. Когда Костанцу привезли в деревню, чтобы казнить, он пришел к амбару, где ее держали, поговорить с ней, помолиться за ее душу. Но она указала на него пальцем, выплюнула проклятье и сказала, что ее смерть будет отмщена много раз. В нашей деревне все помнят наизусть его записи в дневнике. — Хозяйка пансиона откашлялась, и понизив голос, продекламировала:
«Ведьма говорила и шепотом сказала: справедливость будет вершить свой смертный приговор в такую ночь, как эта, черную, как чернила, на многие века вперед. Мой дух будет приходить снова и снова и уничтожать того, кто погубил меня.»
— С ним что-нибудь случилось? — поинтересовался Лапо.
— Он встретил безвременную смерть прямо здесь, у подножия этого дерева, через год после смерти Костанцы. Его нашли мертвым.
— В ночь, черную как чернила?
— Вы угадали. К этому времени он начал понемногу сходить с ума от беспокойства о проклятии. За несколько дней до своей смерти он написал в дневнике, что видел кота Костанцы
— Кота? — Саша покосилась в сторону густой травы, где исчез кот.
— Погодите, это еще не все. Костанца сказала, что все жертвы проклятья из его рода будут нести отвратительную метку, из-за которой ее посчитали ведьмой.
— Ведьмина метка? Рог козла?
— Да. Все это записано в дневнике. А сам дневник хранится в местной церкви.
— И когда этот человек умер, на нем была метка?
— Легенда уверяет, что была. Тогдашний священник в своих записях был осторожен, он написал, что Просперо, так звали доносчика, был проклят и проклятье привело к его гибели.
— Как-то жутковато.
— Но это не единственная смерть. Пятьсот лет его потомки мужского пола умирали преждевременно неестественной смертью, не дожив до сорока пяти лет. У Просперо был сын Джованни, у того сын Томмазо, и так цепочка дошла до сегодняшнего дня.
— И у всех были метки?
— Ну…точно мы не знаем, но, конечно, ходили слухи. Эти люди умирали в аварии с экипажем, от сердечного приступа, становились жертвами убийства.
— Возможно, это совпадения, — пожал плечами Лапо. — Не от страха же они умирали.
— Среди них был адвокат, умерший в 1834 году, полицейский, умерший на рубеже веков в 1901 году по пути в суд, чтобы сдать вора.
— В деревне реально верят в проклятие?
