— Дома должны быть влажными. — Дама строго посмотрела на винодела. — Сегодня люди перегревают свои дома. Это ослабляет конструкцию. Ткани крошатся, дерево портится. Мой муж никогда не разжигал огонь в комнатах, где никто не живет.
Оно и заметно. — Кто эта дама на портрете? — спросила Саша, решив, что нужно сменить тему. Несмотря на нынешнее состояние портрета, можно разглядеть, что женщина была довольно мила.
— Это Лучия, жена старого барона Мерравалле. Она умерла при родах летом 1885 года. Четыре месяца спустя он снова женился. Его вторая жена Эсмеральда была прапрабабушкой моего мужа.
Саша с тоской посмотрела на Лапо. Этот визит ни к чему не привел, зря она отвлекла мужа на эту поездку. Похоже, Лапо тоже задумался, не пора ли отсюда бежать, прогулку по остальным комнатам в этом заплесневелом амбаре он не вынесет.
— Вы что-то говорили о закусках?
— Конец экскурсии. Чай и печенье. Десять евро на человека.
Офигеть просто. Так нагло задирать цену за такое сомнительное удовольствие!
— Это очень мило, как раз то, что нужно в прохладный мартовский день. — Кивнул Лапо. А Саша тихо пробурчала: — Надеюсь, в этом доме есть комната, где отоплением не считается опасным для здоровья.
Видимо дама поняла, что гостям не терпится закончить экскурсию, и уложила остальную часть в двадцать минут. Каждая комната была похожа на предыдущую, разрушалась буквально на глазах. Везде остались следы стоявшей когда-то мебели и картин, некогда бывших на стенах. Их продали или растащили другие члены семьи?
Когда ноги окончательно застыли, экскурсия закончилась, но не в огромной старинной кухне, которую явно много лет не использовали, а боковой комнате, обставленной простой мебелью, включая диван, дубовый стол, микроволновую печь, электрический чайник и три разношерстных стула. Обогреватель давал ровно столько тепла, чтобы сделать комнату пригодной для жилья. Боже, эта баронесса ютилась в комнатушке в своем заплесневелом и выстуженном амбаре…
Дама включила чайник, достала с высокой расписной полки железную банку с печеньем сомнительного возраста. Кофемашины не наблюдалось. Когда чайник засвистел, она налила кипяток через сито в три чашки. Саша понадеялась, что они чистые, ведь если где-то и была раковина, то она ни разу не попалась на глаза.
Женщина неожиданно потеплела. Даже изобразила подобие улыбки. Возможно ее грели дополнительные двадцать евро за чай с печеньем, а может быть, у нее давно не было компании.
— Скажите, в вашем доме нет привидений? Может, какие-нибудь истории, с ними связанные?
— Говорили о призраке Теклы. Это служанка жившая в доме пятьсот лет назад. Она бесследно исчезла в 1594 году.
Саша навострила уши. В том же году, когда повесили Костанцу.
— Что с ней случилось?
— Текла не пришла утром на работу. Семья тоже о ней ничего не слышала. Говорили, что потом ее призрак появлялся в старинной кухне, видимо, хотел, чтобы тело нашли. Но я никогда ее не видела.
Не удивительно, что даже призраки сбежали из этого дома.
Баронесса никогда не интересовалась жизнью деревни, не слышала ни о каком старике, сгоревшем в поместье, а на вопрос о ведьме Костанце холодно заметила:
— Неужели сегодня это кому-то интересно? Бедные жертвы инквизиции не заслуживали такой участи, но зачем ворошить прошлое сегодня?
После ледяного Мерравалле и Саше и Лапо захотелось срочно вернуться домой, даже маленькая комфортная гостиница их не привлекала. Поэтому они быстро собрали вещи и отправились в путь. Каких-то 140 километров, правда после Вольтерры они наверняка попадут в пробку, но зато ночевать будут дома. Бернадетта, которую Лапо предупредил о возвращении, обещала сытный ужин.
— Интересно, как долго баронесса сможет жить в этом доме? Может, стоит куда-то сообщить? В социальную службу, например?
— И что сказать? Есть некая баронесса, которая живет в облезлом фамильном доме? — Лапо скептически поднял бровь. — Баронесса Элена показалась мне совершенно здоровой и с ее мозгом все в порядке. Если она выбрала жизнь в разваливающемся каменном доме, это ее право. Кроме того, людям нельзя помочь, пока они сами не признают, что нуждаются в этом. Тебе не показалось, что она просит о помощи?
— О, нет, как раз наоборот. В чем и проблема…
На обочине пустой дороги три или четыре маленьких темных пони жевали весеннюю траву. Вдалеке паслись несколько овец, но сумерки были уже близко и из лощин потихоньку выползал туман.
Чем дальше оставался ведьмин луг, тем оживленнее становилась Саша.
— Все же мы не зря съездили. Узнали историю Костанцы, увидели место действия своими глазами. Почему ее повесили на деревенском лугу, а не в Сан Миниато, где проходил суд?
— Думаю, в Сан Миниато казнь превратилась бы в обычное развлекательное зрелище, в деревне же Костанцу знали все, а значит, проще достичь воспитательной цели: смотрите что с вами будет, если перейдете на сторону тьмы.
