Ника проснулась от того, что дверь ходила ходуном. Кто-то стучал и тряс ее так сильно, что ручка вот-вот отвалится.
– Ника! – орал за дверью мужской голос. – Ника, открой! Открой сейчас же!
Ника потрясла головой и с трудом села на кровати. Неужели они снова подмешали ей что-то в еду? Тут она увидела валявшиеся возле кровати шкурки от бананов и вспомнила, что ничего вчера не ела. Надо же, как разоспалась.
– Ника, тебе плохо? – надрывались за дверью. И бухнули ногой, отчего стул наконец вывалился из ручки, и в комнату влетел этот тип, который пытался уверить Нику, что он – ее муж.
Ну, дурак какой, на что он рассчитывал?
Сегодня вид у него был не блестящий, на щеке наливался фиолетовыми разводами приличный такой синяк, и шею он держал как-то вбок, видно, по шее тоже вчера попало.
И тут Ника вспомнила все, что случилось вчера. Ведь она же говорила с Сережей! Ведь его похитили, и теперь за него просят выкуп. Несусветные какие-то деньги, но дело не в этом. А в том, что Сережу нужно немедленно спасать! А тут эти двое маячат, шагу ступить не дают. Как бы от них избавиться…
– Дорогой! – вскрикнула Ника, всплеснув руками. – Что это с тобой… – Она хотела сказать «случилось», но поняла, что это будет перебор. Этот идиот ничего не поймет, но свекровь маячит в дверях и смотрит очень нехорошо.
Правда, поймав Никин подозрительный взгляд, свекровь тут же сложила губы в слащавую улыбку.
– Верочка, ты так долго спала, мы уж волноваться начали. Как ты себя чувствуешь?
– Лучше бы вы за своего сыночка волновались, – буркнула Ника неприязненно, – мазь какую-нибудь на синяк нанести, что ли… Это же из дому выйти нельзя…
Она подошла ближе к самозванцу и протянула руку, чтобы потрогать синяк. Он резко отвернулся, поморщившись и чертыхнувшись от боли, и тут она заметила узкую полоску отросших у корней волос. Волосы были темными.
Ага, стало быть, покрасился, чтобы больше на Сергея походить. Ну это же надо…
