– Это правда… Я слежу за этой иконой, как только мне было дозволено познакомиться с откровениями Девы Марии. В России ее называют Казанской иконой Божьей Матери. Она спасла Россию от польско-литовской интервенции в 1612 году. Тогда икона была доставлена московскому земскому ополчению во главе с русскими предводителями – князем Пожарским и посадским человеком Мининым. Оба стали национальными героями, потому что изгнали поляков из Москвы.
Понтифик слабо улыбнулся.
– Поистине пути Господни неисповедимы. Я вижу улыбку Бога, он тоже умеет шутить. Всемилостивый пожелает, чтобы поляк передал русским икону, которая когда-то спасла русское государство от польской экспансии.
– Испытание – это любовь Бога…
– Я тоже так считаю. Я не отступлю ни на шаг и сделаю так, как суждено провидению. Где же сейчас находится эта икона?
– До недавнего времени ею владела Анна Митчелл-Хеджес, ее отчим был страстным поклонником русского искусства, и он завещал ей, своей приемной дочери, чтобы она передала Казанскую икону Божьей Матери в Россию. Однако просто так передавать икону она не пожелала и решила продать ее за три миллиона долларов.
– Немало, – сдержанно согласился понтифик.
– Был образован даже фонд Казанской иконы Божьей Матери для ее выкупа. Чтобы собрать нужную сумму, икона выставлялась в Гонконге, экспонировалась в Нью-Йорке… Ей пришлось изрядно попутешествовать по миру. Но средств все равно не хватало, и тогда в 1974 году к делу подключились американские католики, они выкупили икону и передали ее в португальский город Фатиму в специально построенную для нее церковь.
– Нужно, чтобы эта икона попала в Ватикан.
– Это будет сделать непросто, Ваше Святейшество. Для города она главная святыня.
– Мы должны найти подходящие слова, чтобы убедить в своей правоте, – притронувшись ладонью к подбородку, папа добавил: – А потом, у Святого престола достаточно денег, чтобы заполучить даже самую дорогую вещь.
– Слушаюсь, Ваше Святейшество. Сделаю все возможное, чтобы икона оказалась в Ватикане.
– Ответьте мне откровенно, Жан-Мари, вы догадывались, что именно мне предначертано стать понтификом?
– Я не просто догадывался, это я понял сразу, как только впервые увидел вас, после вашего рукоположения в епископы. А когда два года назад вы прочитали проповедь на итальянском языке перед кардиналами, то я еще более укрепился в своем убеждении и понял, что скоро сбудется еще одно из пророчеств Девы Марии.
– Почему же вы не дали знать мне об этом даже хотя бы намеком?
Голова кардинала склонилась еще ниже.
– Я без малого десять лет нахожусь в должности Государственного секретаря Святого престола и умею хранить как свои, так и государственные тайны. Прикажете придать гласности предсказания Девы Марии? Ведь о содержании третьего откровения мир должен был узнать восемнадцать лет назад.
– Папа Иоанн XXIII запретил его обнародовать, – негромко заметил понтифик. – Он пожалел паству, его так и называли «добрый папа Иоанн»… Сделаем иначе. Третье откровение должно быть предано гласности, да и то лишь часть, в 2000 году. А то, что касается остальных предсказаний… О них никто не должен знать. Никогда! С ними может ознакомиться лишь только следующий папа.
– Всецело с вами согласен, Ваше Святейшество.
Пошел одиннадцатый год княжения великого князя Владимирского и Московского, государя всея Руси Василия III. Поход на Казань оказался неудачным: войска князя Углицкого, младшего брата самодержца Дмитрия Ивановича Жилки, были разбиты и отступили, требовалось набрать новые полки. А казанский хан Мухаммед-Амин, воспользовавшись поражением русских, попытался осадить Нижний Новгород. Однако спешный поход закончился неудачей, в результате был заключен неблагоприятный для Мухаммед-Амина мир – он признавал старшинство самодержца.
Через год началась война с Ливонией[25], в которой государь всея Руси Василий III и два его младших брата – князь Дмитровский Юрий Иванович и князь Углицкий Дмитрий Иванович – выступили в поход на Смоленск. Первая осада прошла безуспешно – в Москву рать возвращалась побитой и понурой. Во втором походе удалось разбить смоленского воеводу Юрия Сологуба, находившегося на службе в Великом княжестве Литовском. Однако Смоленск не удалось взять и на этот раз, быстро восстановив разрушенные строения, воевода сумел дать должный отпор. Русская рать, в сердцах сокрушив посады, вернулась в Москву. К третьему походу готовились основательно. В «московских избах» на берегу Неглинки для нужд великого князя из высококачественной бронзы мастера из Германии, Шотландии и Италии отливали пушки и кулеврины[26]. Воинство набрали едва ли не вдвое больше прежнего и подступили к Смоленску.
Штурм города начался с полной его блокады, а когда на предложение сдать Смоленск горожане ответили дерзким отказом, хором ударили пушки, разбившие ворота, проделавшие в стенах значительные бреши и нанесшие осаждаемым тяжелые потери. Во спасение города зазвонили колокола, однако не помогло. Московское воинство готовилось к очередному штурму.
