Профессор Хампель коротко рассмеялся. С кем можно оставаться самим собой, так это с милым итальянцем в строгой сутане священника. Всегда поймет и никогда не осудит.
– Он самый, дружище! Сегодня я буду в Риме, хотел бы с тобой встретиться и поговорить. У меня к тебе есть небольшое дело, надеюсь, что ты мне поможешь.
– Нам есть о чем поговорить, Адольф. Долго не виделись. Когда и где тебя ждать?
– Давай встретимся в «Дольче-кафе», недалеко от Кампо-де-Фиори, часов в шесть. Там великолепный вид на Тибр! Ты знаешь, я ведь чертовски соскучился по этим мутным водам.
– Отличный выбор! Теперь я могу быть спокоен, в своей напыщенной Германии ты еще не потерял чувство прекрасного.
– Ты можешь мне не поверить, Винченцо, но именно сейчас я звоню из России.
– Из России? – прозвучало откровенно удивленно, архипресвитер был немного сбит с толку. – Каким образом немецкого профессора, доктора по католическому богословию занесло в Россию? Я всегда знал, что ты склонен к разного рода приключениям. Но не до такой же степени! Адольф, дружище, надеюсь, у тебя все в порядке?
– Более чем! Расскажу все при встрече.
– Жду твоей исповеди в кафе. И еще… Там лучший кофе во всем Риме!
ДОРОГА ДО ИТАЛИИ НЕ ПОКАЗАЛАСЬ УТОМИТЕЛЬНОЙ. Во время полета стюардессы, одетые в костюмы цвета темно-синего неба, делали все возможное, чтобы вояж оказался как можно комфортнее. За это время Адольф Хампель выпил три стакана апельсинного сока и одну бутылку пива, мимоходом пожалев о том, что в самолете не раздают сушеную рыбу, которую он успел распробовать за время недолгого пребывания в России (странное дело, но в Германии считают сушеную рыбу несъедобной). Проговорись он кому-нибудь из своих приятелей о том, что ему нравится сушеная жирная чехонь, считающаяся в Германии едва ли не сорной рыбой, на него посмотрели бы, как на большого оригинала.
Шасси самолета уверенно ступили на посадочную полосу. Лайнер, чувствительный к малейшим неровностям, слегка завибрировал, бойко и уверенно заторопился по бетонированной поверхности. С правой стороны оставалась лазоревая полоска Тирренского моря, слева, в двадцати пяти километрах, раскинулся Рим. На профессора Хампеля нахлынули добрые воспоминания о времени, проведенном в Риме. Теперь, по прошествии многих лет, можно было с уверенностью сказать, что работа в Ватикане была лучшим периодом в его судьбе. Не каждому в жизни выпадает столь значительная удача.
Аэропорт Леонардо да Винчи изменился. После реконструкции он похорошел, стал современным и просторным; через большие окна в залы ожидания щедро изливался поток солнечного света. Помещения поражали обилием цветного стекла и мрамора.
Покинув здание аэропорта, Адольф Хампель вышел к стоянке такси. Вдоль тротуара стояли легковые автомобили, дожидавшиеся пассажиров.
– Мне до центра.
– Присаживайтесь, – произнес мрачного вида водитель с заметным славянским акцентом.
Распахнув дверцу, Хампель устроился рядом с шофером и назвал адрес кафе, где его должен был дожидаться неугомонный Винченцо.
Машина подъехала к месту встречи через сорок пять минут (пришлось постоять немного в автомобильной пробке, что для этого времени суток совсем не удивительно).
Архипресвитер кафедрального собора Винченцо, страстный поклонник кофе, уже был на месте и с упоением поглощал свой любимый напиток. Если бы проводился чемпионат мира по потреблению капучино, то он наверняка занял был призовое место.
Как это заведено между старыми друзьями, обнялись. Профессор отметил существенные перемены, происшедшие во внешности Винченцо. Со дня последней встречи тот изрядно истаял и теперь напоминал высохший бобовый стручок. Лицо вырубленное, изрезанное морщинами – следы былых улыбок. Из-под белой шапочки неровной паклей торчали короткие черные волосы.
– А ты постарел, мой друг, – неожиданно проговорил Винченцо, присаживаясь на свое место. – Поседел. Щеки вон провалились.
– Что тут поделаешь, – взгрустнул профессор, – ты тоже не помолодел. Хотя я всегда считал тебя мальчишкой. Время никого не щадит.
– Это правда… Мы убиваем время, а время убивает нас. Как ты оказался в России?
– Ожидаемый вопрос, – улыбнулся Хампель. – Ты слышал что-нибудь о Казани?
– Конечно, в этом городе есть футбольный клуб «Рубин», до моей любимой «Ромы» им, конечно, далековато, но потенциал чувствуется, – охотно отвечал архипресвитер, заядлый футбольный болельщик. – Может, когда-нибудь я увижу эту команду – и в Италии.
– А я думал, что ты, как и папа, болеешь за «Барселону», – улыбнулся Адольф Хампель.
– Сердцу не прикажешь. Я всю жизнь болел за «Рому». А потом болеть за «Барселону» – это привилегия кардиналов. Мне до них далеко… Так что ты делал в Казани?
