– Раз мы с тобой союзники, так ты бы наказал Мехмеду, чтобы он не помогал литовцам и порвал с ними союз.
Падишах Оттоманской Порты слегка улыбнулся. Следовало ответить потактичнее. Как бы там ни было, но перед ним был посол, правда, не искушенный в дипломатических вопросах, но лицо неприкосновенное. Будь он более опытным дипломатом, так собрал бы о падишахе информации побольше, тогда бы узнал, что одна из его жен – сестра Мехмед-Гирея, а с родственниками ссориться не пристало.
Шесть лет назад Баязид II объявил о том, что хотел бы видеть на троне падишаха своего младшего сына шехзаде Ахмета, прославившегося жестким и непреклонным нравом. Опасаясь за свою жизнь, Селим, находившийся на Балканах с небольшим войском, восстал против отца и пошел со своими отрядами на Стамбул, надеясь на поддержку янычар, находившихся в столице. Не случилось, не поддержали. Баязид II вышел навстречу мятежному сыну с огромным воинством, надеясь обуздать его решимость и привезти в кандалах в столицу. Войско шехзаде Селима было разбито, а ему самому с небольшим отрядом удалось проскочить через выставленные кордоны, погрузиться на корабль и отплыть в Крымское ханство под защиту шурина, бывшего в то время ханом.
Заручившись поддержкой Менгли-Гирея, шехзаде Селим провел в Крыму самое трудное время. Рассчитывал продолжить сопротивление, набрать в отряды сторонников, чтобы вновь начать борьбу за османский престол. Еще через полгода, после неожиданного отказа Баязида II от престола, шехзаде Селим женился на дочери Менгли-Гирея и в сопровождении отряда крымских татар покинул гостеприимный полуостров, чтобы помпезно, под звуки труб, процессией, больше напоминавшей военный триумф после грандиозной победы, въехать в Константинополь и занять освободившееся место.
Сейчас вместо Менгли-Гирея, умершего два года назад в Сарайчике, на крымском престоле восседал его старший сын Мехмед-Гирей, отличавшийся горячностью. А русские послы просят его, чтобы он разругался со своим шурином, который когда-то спас его от смерти и который ему гораздо ближе, чем собственные братья.
На лице падишаха отобразилось понимание, ни словом, ни жестом не выдававшее его переживаний.
– Я недавно был в гостях у Мехмед-Гирея, он мне показался радушным хозяином, – с некоторым сомнением произнес падишах. – Неужели он так коварен, как ты рассказываешь? Он был со мной очень любезен. Я слышал, что прежде у Ивана III был крепкий союз с Менгли-Гиреем.
Падишах Селим явно сочувствовал своим гостям и готов был стать посредником во взаимоотношениях.
– Переведи ему вот что, – нахмурился Василий Коробов, смутно подозревая, что его просто дурачат. – Этот союз распался, как только московский государь выдал свою дочь Елену за литовского князя Александра, не уведомив об этом Менгли-Гирея. Вот хан обиделся на это и мстит теперь государю Василию Ивановичу. Сколько русских людей погибло от крымских татар, сколько в полон угнано. Сыновья Менгли-Гирея четыре раза грабили южные и северные земли Руси. Много людей поубивали, а еще больше в полон забрали. А вместе с ними отряд литовских воевод с пушками был.
Купец старательно подбирал слова. Падишах слушал, кивал, вздохнул пару раз удрученно. Когда речь дошла до пленных, сочувственно покачал головой, всецело разделяя переживания гостя.
– Как же это так получилось? Не следует ссориться с соседями. Нужно жить дружно, торговать надо. Хорошо, я поговорю с Мехмедом. Он славный человек. Если я ему расскажу все, как есть, он не станет дружить с литовцами, они его все время обманывают.
Выслушав перевод, посол Василий Коробов продолжал:
– Падишах, ты бы ему вот что еще сказал, пусть купцу Ерышму не мешает торговать. Год назад большой караван в Крым пришел, так его до нитки обобрали, ладно не убили никого, но купцов в одних портках оставили.
– Зачем грабить купцов? – искренне изумился падишах. – Пусть в Крыму торгуют, пусть к нам едут! Я лично приглашаю всех русских купцов. Пусть люди богатеют, пусть радуются. Пусть казна пополняется, от хорошей торговли всем хорошо будет, – источал радушие падишах.
– Позволь, падишах, преподнести тебе подарок, – произнес Василий Коробов.
Уголки губ Селима едва дрогнули. Чем же таким может удивить русский посол человека, которому принадлежит половина мира. Падишах давно утолил все свои желания, его не интересовали ни алмазы, ни изумруды, каковыми были забиты сундуки в его казне. Только на украшение золотого трона ушло два десятка бриллиантов, каждый из которых был величиной в половину кулака. А золоту просто не было счета! Куда важнее владеть городами и странами. А несколько дней назад сбылось его последнее и, быть может, самое главное желание – он стал полноправным хозяином Медины, Мекки и Тайфы, и теперь весь Хиджаз принадлежал ему. Ключи от этих городов вместе с другими сокровищами, как самые главные призы в военных походах, находились в его казне и занимали почетное место среди трофеев.
Русский посол может подарить только меха да несколько драгоценных камней, которые пойдут на подарки его красавицам наложницам.
