Камиль Исхаков вдруг вспомнил родную Савиновку, небольшой поселок на окраине Казани, куда переехал в четырехлетнем возрасте в скромное щитовое строение, построенное работящим отцом. Не хоромы, конечно, приходилось самим и дрова доставлять, и колоть их, и складывать; колодец во дворе копать всем семейством, но все-таки это было собственное жилище, о котором мечтали многие. В доме стояла жаркая печь, приносившая в зябкую погоду желанный уют.
По-настоящему ненастье можно ощутить только в деревне, когда повсюду сырость, раскисшая земля. Но всегда хорошо у растопленной печки, когда можно почувствовать запах сгорающей древесины и аромат жженой сосновой смолы и ощущать, как в тебя понемногу проникает благодатное тепло.
– Профессор-богослов Адольф Хампель обстоятельно и во всех подробностях рассказал бургомистру Исхакову о своей встрече в Риме с архипресвитером Винченцо и терпеливо ждал его ответа, но Камиль Шамильевич не спешил. Размышлял. Так бывает… Пришла осень и окрасила душу в сумеречные тона.
Будем писать письмо папе римскому в Ватикан. Другого пути у нас нет. И хорошо, если нас кто-то поддержит. Будем очень признательны…
– Есть ли какие-нибудь новости из Португалии? – задал профессор вопрос, занимавший его более всего.
– Я отправил в Португалию своего помощника, но новостей пока никаких нет. Кардинал со своей свитой прибыл уже в Фатиму, продолжаются какие-то официальные переговоры. Идет встреча с верующими, а пресс-конференция с журналистами намечена на завтра. Буду ждать ответа завтра, мой заместитель должен мне сообщить сразу, как будет результат. А вы в Германии где проживаете, в городе или, может быть, за городом, на природе? – обезоруживающе улыбнувшись, неожиданно спросил Исхаков.
– Я живу в Гиссене – там, где преподаю. В самом центре города мы купили небольшую, но очень уютную квартиру. Когда занятий нет, то выезжаю за город, где у нас большой дом. Природа там замечательная – в окружении гор, рядом река протекает. Чем-то эта местность напоминает мне родные Судеты.
– Вот дождь пошел, и я вспомнил свое детство, – негромко и размеренным голосом заговорил Камиль Исхаков. – У нас семья большая: родители и четверо детей. А вот водопровода в доме не было, приходилось за водой идти за два километра. Особенно-то не набегаешься, вот отец и решил колодец выкопать во дворе. Прокопал сначала, сколько возможно, а дальше землю выбрасывать было трудно, следовало что-то придумать. Отец посадил меня на колени, а мне тогда лет шесть было, и спрашивает: «Знаешь, кто у нас сейчас будет самый главный?» Я ему отвечаю: «Ты, папа!» А он мне говорит: «Нет, ты у нас будешь теперь самый главный, потому что без тебя мы этот колодец выкопать не сумеем. А если не сумеем, значит, плохо будет всей нашей семье». Дал он мне заточенную алюминиевую ложку и сказал: «Вот сейчас я тебя опущу на дно ямы, и ты будешь ложкой копать дно, а землю складывать в ведро. Будем копать до тех самых пор, пока не выкопаем колодец». И вот я долблю ложкой землю, а там и щебень, и камень, небо над головой все меньше становится, сначала большой квадрат был, а потом как спичечный коробок, но зато колодец все глубже. По стенкам вода просачивается, под ногами слякоть, останавливаться тоже нельзя. Стою в резиновых сапогах и копаю. Помню, однажды как-то дождь пошел… Вот такой же осенний, как этот, – кивнул Камиль Шамильевич в сторону окна, за которым в стекла длинными кривыми струями хлестал дождь, – и вырытую яму вдруг стало заливать. Отец мне бросил веревку и сказал: «Держи крепко и не отпускай!» Я держу, а руки мои соскальзывают, вода все выше поднимается, уже до колен стала доходить, а я никак не могу крепко ухватиться. Вот подумалось мне тогда, как же я отсюда выберусь, вдруг все зальет? Но я же не могу утонуть, как же они без меня? Ведь я же самый главный. Отец уже готов был в яму за мной прыгать, чтобы спасать меня. Но ничего, обошлось, паренек я был крепкий… И вот когда у меня чего-то вдруг не получается… Встанет на пути какая-то такая преграда, что и не перешагнуть… Казалось бы, нет решения! Тогда мне вспоминается колодец, который я вырыл заточенной алюминиевой ложкой. Как-то оно сразу становится легче, знаю, что нужно собраться и двигаться дальше, – немного помолчав, как если бы собирался с мыслями, Камиль Исхаков спросил: – Так, значит, вы говорите, что получить аудиенцию у папы наши шансы минимальные?
– Практически никаких. Если только очень повезет. Винченцо пообещал посодействовать, но он не всесилен. Там строгая иерархия, у него нет выхода куда-то в верхние сферы власти. Хотя… – профессор Хампель неопределенно пожал плечами.
– Значит, папе Иоанну Павлу II мне нужно написать письмо самому. И оно должно быть таким, чтобы тронуло до глубины души и личного секретаря папы, и самого Иоанна Павла II.
– Именно так.
– Куда лучше передать письмо?
