– Это нам на руку, но фальшивый Мамай должен быть похож на настоящего, иначе ничего не выйдет, – в голосе Кентавра слышалось сомнение.
– Я загримирую любого! – подпрыгнула над столом Нонна. – Вы же знаете – у меня первое образование – театральный гример.
– Он должен быть похож фигурой в первую очередь, а ее не загримируешь, – оборвал ее восторженные возгласы начальник охраны и внимательно оглядел присутствующих.
Присутствующие тоже оглядели друг друга, и разочарование все яснее проступало на лицах.
Мамай был крепким упитанным мужчиной чуть ниже среднего роста. Коля и Кентавр были слишком высокими, Семен Степанович маленьким и тощим, фигуры Нонны, Изольды и Кати даже отдаленно не напоминали контуры тела покойного беклярбека. Повисла тягостная пауза, и в этот момент всеми забытый Толян чавкнул своим очередным бубль-гумом.
Все взгляды немедленно обратились в его сторону.
– Похож? – быстро взглянул Кентавр на Семена Степановича.
– Похож! – обрадованно ответил тот и выбрался из-за стола, желая поближе рассмотреть крепкую фигуру Толяна.
Начальник охраны, а за ним все остальные резво поднялись со своих мест и стали приближаться к любителю жевательной резинки. Увидев надвигающуюся на него группу, Толян недоуменно покрутил головой и тоже поднялся со стула.
– Вы чего, а? – подозрительно спросил он, часто моргая маленькими глазками.
Кентавр остановился в метре от Толяна, еще раз придирчиво оглядел его с ног до головы и вынес вердикт:
– Похож.
По кухне пронесся вздох облегчения.
– А наемники-генуэзцы? – подала обеспокоенный голос Изольда.
– Я, само собой, – шагнул вперед чейзер Коля.
– Их двое было, – возразила доктор исторических наук. – Так в документах указано.
– Обойдемся одним наемником, – отрезал чейзер. – Защитный шлем у нас всего один, и так Толяна придется вырубить для прохождения через тоннель.
– Их двое было! – не сдавалась Максимилиановна и отчаянно прошептала: – Мы не можем погрешить против исторической достоверности…
На щеках ее выступили красные пятна.
–Хорошо, – спокойно сказал Кентавр. – Я буду вторым наемником.
Он повернулся к чейзеру.
– Вырубить нужно будет двоих.
– Не получится, – нахмурился Николай после некоторого раздумья. – Я не смогу протащить вас двоих, бесчувственных и таких здоровых, через тоннель. Придется слегка нарушить факты, Изольда Максимилиановна. Ситуация экстренная, и мы пойдем вдвоем.
В отличие от Кентавра, Коля трижды споткнулся на Изольдином отчестве, и у него вышло что-то вроде “Максимлянынавына”.
Доктор исторических наук сцепила ладони у груди, горестно качала головой, но не решалась возразить.
– Возьмешь меня, – не терпящим возражений тоном объявил Семен Степанович и гордо расправил узкие плечики. – Я не такой здоровый, справишься.
– Угу, – мрачно усмехнулся чейзер. – Сложить вас с Толяном горкой и допереть до места? Ты, Степаныч, конечно, много меньше Константина Сергеевича, но килограмм семьдесят-то в тебе будет? Не получится.
Он критически оглядел старичка и добавил:
– И потом, не обижайся, Степаныч, но таких старых наемников не бывает. Сразу могут заподозрить неладное.
Дедок недовольно скривил рот, словно ребенок, у которого отобрали конфету, но промолчал и тоже тяжко вздохнул.
– А возьмите меня? – раздался в гнетущей тишине робкий Катин голос. – Меня тащить не надо, ведь шлем, как выяснилось, мне не нужен!
Все дружно обернулись к девушке. Семен Степанович нервно дернул челюстью, Изольда искусала себе губы, а Нона вцепилась ногтями в свои щеки, оставляя глубокие красные следы. Кентавр смотрел на нее так, словно, хотел продырявить Катю глазами.
– Нет, – наконец выдохнул он и отвернулся. – Это опасно, а мы не можем рисковать жизнью посторонних.
– Так я же не посторонняя! – возмутилась девушка. – Я тут с вами столько натерпелась, что не скоро забудешь. И мозг у меня… этот… Как его?… Самозащищенный, – вспомнила она. – Сами же сказали. И аура!
– Голубая с оранжевым, – эхом отозвалась Нонна, не сводя с девушки проницательных глаз.
– И потом, какая же это опасность – посидеть полдня на холме? – недоумевала Катя, воинственно наступая на начальника охраны.
Кентавр и Семен Степанович обменялись напряженными взглядами.
– Выбора у нас все равно нет… – негромко произнес дедок.
– Конечно, нет, – подхватила девушка. – Вы же сами сказали, что если Мамай не просидит эти несколько часов на холме, то нам всем в шесть тридцать будет крышка.
Все взгляды невольно обратились на часы на стене. Стрелки показывали без трех минут пять.
"До конца света осталось полтора часа,” – подумала Катя и нервно хихикнула.
Видимо та же мысль посетила и всех остальных, и по комнате словно пронесся ветерок тревоги. Одной только Маргарите было начихать на грядущий апокалипсис. Взглянув на часы, она громко объявила:
– Мясо надо разморозить, – и двинулась к холодильнику.
– Хорошо, – с видимым усилием произнес начальник охраны. – Пойдете втроем. Анатолия я вырублю сам. На четыре минуты – гарантировано.
– За что? – подал возмущенный голос Толян, который все это время молчал, переводя непонимающий взгляд с одного лица на другое и силясь понять, что происходит.
