Она уже знала, что Борис Андреевич руководит лабораторией, Изольда отвечает за историческую достоверность а Семен Степанович ведает всей административно-хозяйственной частью, только роль Нонны для нее была непонятна.
– Вот это и делаю, – серьезно сказала толстушка. – Осуществляю первичную проверку неизменности.
Она деловито осмотрела поваленное бревно и присела на него, устало вытянув ноги. Катя пристроилась рядом.
– Как это? – озадаченно переспросила она, не поняв ни слова.
– Проверяю чейзеров после возвращения из прошлого, – пояснила Нонна. – Главным условием всех наших визитов в прошлое должна быть неизменность хода истории. Мы очень тщательно готовим людей для каждой операции, но предвидеть все невозможно. Находясь там, чейзер может незаметно для себя сделать или сказать что-то, что повлияет на хронологию. Если он что-то нарушил в прошлом – нечаянно или вынужденно – то на нем отпечатывается сдвиг исторической постоянной, и я могу это почувствовать. После меня их проверяют еще в аналитическом отделе – и гораздо детальнее, а я даю первичное заключение.
– Ух ты! – восхитилась девушка, хотя поняла примерно треть от сказанного, и тут же спросила: – но вы же говорите, что экстрасенсорные данные ненадежны?
– Конечно, – кивнула толстушка. – Именно поэтому их проверяю не только я.
Нонна улыбнулась и беспечно взмахнула рукой.
– Но, честно говоря, уловить сдвиг исторической постоянной совсем несложно, – доверительно добавила она. – Даже самый слабенький экстрасенс это может сделать.
Выяснять у Нонны про сдвинутую историческую постоянную Катю тоже не тянуло. Пригревало солнце; чирикали невидимые в листве птицы; толстые пчелки деловито окучивали желтые одуванчики; а прозрачная горная речка резво перекатывалась с камня на камень у их ног. Природе было глубоко начхать на проблемы с экстрасенсорикой и параметрами времени, и все эти непонятные вещи сначала поблекли, а потом и вовсе испарились под щедрыми солнечными лучами.
Катя и Нонна еще немного посидели на бревне, болтая о разных обыденных вещах, съели прихваченный шоколад и двинулись в обратный путь. Когда перед ними снова возникли ворота поселка, смутное и тревожное воспоминание мимолетно кольнуло Катину память, но тут же исчезло.
– Погуляли? – с оттенком зависти спросил Толян, открывая им калитку.
– Угу, – Катя только и смогла, что утвердительно кивнуть. Усталые ноги приятно ныли, а голова кружилась от избытка кислорода.
– Маргарита не приехала? – на всякий случай спросила Нонна Пална, хотя знала, что сегодня никто возвращаться не собирался.
– Нет, – отрицательно помотал головой охранник. – Завтра приедут, им же ещё Султана забирать.
Женщины добрались до своей дачи и удобно расположились на кухне, чтобы выпить чаю. На шум закипающего чайника сверху спустился Борис. Лицо его было заспанным, волосы топорщились, а на щеке отпечатались складки подушки. Одернув воротник рубашки, он элегантно поклонился при входе.
– Дамы!
– Проснулся? – обрадовалась Нонна. – Вот молодец, вовремя. Идем с нами чай пить.
Катя встала, чтобы достать из буфета еще одну чашку.
– Ключи у тебя из кармана торчат, – заметила толстушка Борису, указывая на его домашнюю куртку. – Гляди, выронишь.
– Где? – удивился тот, опустил руку и наткнулся на небольшую связку ключей, частично свисавшую наружу из кармана.
Старший Бакчеев недоуменно посмотрел вниз и вдруг нахмурился.
– Я сейчас! – бросил он через плечо и быстро вышел из кухни.
Катя и Нонна Пална проводили его озадаченными взглядами и переглянулись.
– Ему наливать или подождать пока вернется? – спросила девушка, остановившись на полпути к чайнику.
– Подождем, – решила Нонна, – а то остынет.
Они не успели даже сделать по второму глотку, как Борис снова появился в кухне.
Он влетел в комнату с таким выражением лица, что женщины замерли.
– Что случилось? – хором воскликнули обе.
Бакчеев старший медленно добрался до ближайшего стула и безвольно рухнул на него. Левой рукой он схватился за грудь и посмотрел безумным взглядом сначала на Нонну, потом на Катю.
– Шлем пропал! – с трудом вымолвил он.
– Как пропал? – опять хором воскликнули обе, вскакивая из-за стола.
В Катиной голове всплыл образ поселка с закрытыми воротами, вызвавший у нее такую тревогу, когда они с Нонной уходили на прогулку.
"Надо было поддаться интуиции и вернуться,” – взволнованно подумала она.
– Пропал? – повторил голос Кентавра от двери.
Начальник охраны вошел в кухню, закрыл за собой дверь и присел за стол.
– Рассказывай, – он смотрел на Бориса немигающим взглядом.
Старший Бакчеев схватился обеими руками за голову и наморщил лоб, собираясь с мыслями.
