— Ни одна сельская девчонка не стала бы жить в этом грязном шалаше, — объяснил он, — а вот городская… могла бы. Если у нее черная полоса в жизни и она плохо разбирается в том, что это за развалина.
Бидди хотелось с ним поспорить, но добродушное выражение лица парня ее обезоружило.
— Не очень приличное жилье, — признала она.
— По крайней мере, тут много полезной рухляди. Как ты вообще оказалась в этом сарае?
— Я его унаследовала.
Льюис ждал продолжения, попивая чай.
— Я набрела на эту хижину, — призналась Бидди.
Он кивнул.
— Ничего предосудительного в этом нет. Эта лачуга пустует уже многие годы. Почему бы тебе здесь не поселиться, если она не нужна никому другому?
Бидди почувствовала прилив благодарности за то, что он ни в чем ее не обвиняет. Льюис был человеком, которому можно довериться. Возможно, он станет ей другом.
— У меня тяжелые времена, — тихо сказала Бидди.
Льюис кивнул, сочувственно скривив рот.
— Ничего непристойного, — торопливо заверила его девушка, — ничего
— Гм-м, — только и произнес парень.
— То, на что я очень надеялась, ничем не закончилось.
— Расскажи.
— Место… Я думала, что получу эту работу, но мне указали на дверь. Я не знала, что делать, куда идти, поэтому просто побрела куда глаза глядят. Вначале я думала, что иду по дороге, но затем ее сменила колея… грунтовка, так, кажется, вы это называете. Я поняла, что иду совсем не по тому пути, по которому привезла меня сюда почтовая карета. Я заблудилась. Первую ночь мне пришлось провести на открытом воздухе. Это было просто ужасно. Вторую ночь я провела уже здесь.
— Тебе хотя бы известно, куда ты забрела? — изумленно спросил Льюис.
Бидди хотела бы это выяснить.
— Ну, когда я увидела эту лачугу и решила пожить тут некоторое время, я вернулась немного назад по дороге, по которой сюда пришла, и осмотрелась. Я вышла к маленькой деревне неподалеку отсюда и узнала, где нахожусь.
Услышанное произвело впечатление на Льюиса.
— Я решила немного пожить здесь. Внутри не холодно, есть нары и даже лохань для купания. Кто бы здесь ни обитал, после него осталось много полезных вещей.
Бидди надеялась, что парень не станет спрашивать ее о том, чем она питается.
— А чем ты вообще занимаешься, Бидди? Ну… По крайней мере, чем ты занималась до тех пор, пока не перебралась в наши края?
— Стряпала, — сказала она, но потом спохватилась, осознав, что вновь начинает завираться. — Ну, я немного умею готовить, не все, конечно…
Но Льюис уже загорелся какой-то идеей. Его глаза блеснули.
— Ты быстро готовишь?
— Ну… может… не совсем…
Льюис порывисто поднялся со ствола поваленного дерева.
— Готов поспорить, что сегодня твой счастливый день!
— С чего бы это?
— Есть тут местечко, где не хватает кухарки!
Бидди тоже встала.
— Ты пошутил?
— Ты совершенно права! Это местная шутка.
— Шутка?
— Ну да, местные над ней ухохатываются. Господи, Бидди! Тебя полюбят, как только увидят. Не тревожься, что ты не умеешь стряпать «всего». Если ты сможешь готовить хоть что-нибудь, они с радостью дадут тебе работу и заплатят хорошие деньги.
Бидди от восторга захлопала в ладоши. Щенок очнулся от дремы и вновь с интересом уставился на девушку.
— Льюис! Я сразу поняла, что ты мне друг!
— Э-э-э…
Молодой человек с подозрением уставился на нее.
— Ну, настоящий друг, тот, кто смотрит на жизнь так же, как я, и понимает, что в жизни всегда есть место надежде!
— Ну, я… в общем-то, такой…
— Ты подарил мне надежду, — просияла Бидди.
Льюис улыбнулся в ответ. В этот миг его осветило восходящее солнце. Бидди он показался похожим на ангела, спустившегося на землю. Солнечные лучи сияли на его песочного цвета волосах и белых зубах. Глаза парня сверкали.
— Мне очень стыдно, что я ударила тебя топорищем.
— Брось. Иногда от москитов больше вреда.
— А бедный бычок?
— Мне показалось, что аппетит ты ему не испортила, — подмигнув ей, сказал Льюис.
Молодой человек порылся в своей холщовой сумке и извлек оттуда потрепанную книгу в картонном переплете.
— У тебя есть чем писать?
Вернувшись в хижину, Бидди вытащила из своей маленькой дорожной сумки огрызок карандаша. Вернувшись обратно, она разглядела, что книга была сборником стихов мистера Патерсона[18]. Льюис намеревался оторвать задний форзац.
— Только не проговорись учителям в вечерней школе, — улыбнувшись, предупредил он девушку.
— Стой! — воскликнула Бидди. — Не порть книгу. Я сейчас найду, на чем можно написать.
И она устремилась обратно в хижину.
Бидди принялась оглядываться по сторонам, выискивая среди пыльного мусора клочок бумаги, который еще не успела скормить огню. В углу комнаты она заметила скомканный, порыжевший, грязный лист писчей бумаги. Подняв и разгладив его, девушка увидела, что одна сторона его исписана, а вот на другой еще можно что-то нацарапать. Она вернулась к костру.
Льюис написал на бумаге, как добраться до места, где так сильно нуждались в кухарке, а еще имя человека, к которому Бидди следует обратиться.
Затем он замер и спросил у девушки:
— Ты ведь умеешь читать?
