Тайная наследница полностью

Бидди кивнула, и он написал на бумажке что-то еще. Она как завороженная любовалась его красивым профилем, освещенным лучами восходящего солнца. Только под конец она взглянула на то, что он пишет, и ее сердце упало.

— Смело ступай туда, — сказал Льюис, с гордым видом протягивая ей бумажку.

Надежда покинула Бидди, но она не стала говорить ему об этом.

— Ты настоящий друг, — заверила она парня.

Девушка заметила, что он покраснел.

— Мне пора, — сказал Льюис.

Бидди улыбнулась, кивнула и опустила взгляд на слова, выведенные карандашом на бумаге. Приподняв голову, она неожиданно ощутила, как ее касаются его губы. В утренней прохладе они показались девушке теплыми и мягкими. Льюис поцеловал ее, а потом они смотрели друг другу в глаза, изумленные случившимся… На самом деле ничего подобного не произошло, просто воображение, подстегнутое желанием, сыграло с Бидди злую шутку. Она покраснела, опасаясь, что Льюис прочел ее мысли.

— Увидимся там, — произнес он, несколько удивленный странным выражением, застывшим на лице у Бидди.

Она коснулась пальцами губ, словно до сих пор ощущала на них его прикосновение. Впервые парень — наяву или всего лишь в ее воображении — позволил себе такое по отношению к ней. Как бы там ни было, ничего предосудительного или скандального она в этом не заметила.

— Увидимся там, — прошептала Бидди.

Льюис распутал привязь и повел бычка к хозяину.

Когда парень исчез из виду, Бидди еще раз взглянула на слова, выведенные на бумаге: Особняк Саммерсби. Спросить миссис Маршал, экономку.

Она бросила записку в потухшие угли костра. Лист приземлился другой стороной, и на секунду взгляд девушки замер на выцветших словах, написанных корявым почерком. Как выяснилось, написано было куда больше, чем ей сперва показалось. Внезапно почувствовав сильнейшее любопытство, Бидди схватила с углей бумагу, от которой уже поднимался дым.

Девушка прижала лист к влажной земле, чтобы он, чего доброго, не загорелся, а затем подняла его и принялась читать:

Дорогая Маргарет!

Жили-были две сестры-близняшки — ты да я. А еще в Саммерсби жил наш отец Генри Грегори, который нас любил. Мы с тобой были похожи во всем, отдавали предпочтение одинаковой одежде и прическам… Мы были похожи во всем, за исключением одного: в младенчестве с тобой случился несчастный случай. Говорят, тебя уронили. Последствия сказались на твоей памяти. Ты вспоминаешь то, что с тобой произошло, но редко именно тогда, когда тебе этого хочется. Вследствие этого происшествия я начала вести для тебя эти записки и складывать их в Памятную шкатулку.

Как все близнецы, в детстве мы получали огромное удовольствие, выдавая себя друг за друга. Вот только разыгрывали мы эту маленькую пьесу немного необычно. Лишь одна из нас занимала место другой. Я, сестра, чей разум здрав, говорила всем в Саммерсби, что я — это ты. Ты, чей разум некрепок, можно сказать, болен, называлась настоящим именем. В результате обитатели Саммерсби имели дело с двумя девочками, сводящими их с ума. Правда, притворялась только я. Слуг легко было одурачить, за исключением одного. На конюшне работал злобный, гнусный по своей натуре юнец, который умел нас различать. Лично меня его способности одновременно интриговали и пугали. В любом случае он ни разу не выдал нас, потому что влюбился в меня.