Тайная наследница полностью

Когда мы подросли и достигли совершеннолетия, наш отец заболел. Его недуг был затяжным. У отца было достаточно времени, чтобы решить, как наилучшим образом обустроить наше будущее. Он больше любил тебя, вследствие имевшихся у тебя проблем с памятью. Возможно, со стороны может показаться несправедливым, что отец отдавал предпочтение одной из нас, но дело в том, что он не сомневался: я, в отличие от тебя, не пропаду. Я умная и эффектная. А еще хитрая и расчетливая. Ты, напротив, не способна позаботиться о самой себе, следовательно, всегда будешь зависеть от милости таких же бессовестных особ, как я.

Поэтому наш отец составил завещание, согласно которому бо`льшая часть его состояния, а также особняк Саммерсби должны отойти мне, той дочери, за будущее которой он не опасался. Но и о тебе не забыли. Желая оградить тебя от неприятностей, отец поручил заботу о твоем будущем лечебнице для душевнобольных в Готорне. Тебе было запрещено покидать ее, а также жить в Саммерсби. Папа надеялся, что этих мер будет достаточно для того, чтобы защитить твои интересы.

Твоя любящая сестра Матильда.

Бидди заинтересовало то, что она прочла. Даты нигде не было, но по всему выходило, что это написали очень давно. Как бы там ни было, но люди и события предстали перед ней, словно все происходило прямо сейчас. Слова сами по себе казались зловещими, словно предназначались для того, чтобы прокрасться в сердце читающего и убедить его в чем-то отвратительном. В письме говорилось об отчаянии, о скорбной душе и о негодяях, которые не знают никаких ограничений.

Кое-что из прочитанного показалось Бидди смутно знакомым, словно сказка, услышанная однажды, а потом благополучно забытая.

Только когда девушка вновь села, до ее сознания дошло, что Льюис оставил щенка. Растерянность, возникшая при виде маленького животного, спящего возле ствола, на котором недавно сидел его хозяин, заставила Бидди разжать пальцы, и ветер, вырвав листок из ее руки, послал его прямиком на тлеющие угли. Девушка не успела его спасти — бумага вспыхнула и загорелась.

Щенок, проснувшись, понял, что его бросили. Он заковылял к Бидди и слегка лизнул ей руку.

Бидди отдавала себе отчет в том, что, когда пропажа будет обнаружена, обитательницы Саммерсби неизбежно придут в смятение. Не то чтобы она боялась навлечь на себя подозрение — для этого Бидди была слишком хитра. Впрочем, то, что она делала, вызывало у нее чувство стыда. Она опустилась до воровства. Ограничиваясь кражей овощей на огороде и яиц в курятнике, девушка, впрочем, не сомневалась в том, что исчезновение еды не может не воспламенить воображение всякого, кто его заметит.

Бидди предполагала, что люди рассуждают следующим образом: животные тут ни при чем. Лисы время от времени лакомятся яйцами, но только не тогда, когда можно закусить цыпленком. Поскольку все куры остались целы и невредимы, бродячих собак и котов винить тоже не в чем, а вместе с ними — и синеязыких сцинков, ведь эти жадные ящерицы поедают свою добычу на месте преступления, оставляя скорлупу. Бидди боялась, что обитательницы Саммерсби очень быстро поймут: виновато не животное, а человек.

А еще она опасалась, что живущая в Саммерсби девушка (которая, судя по всему, была ее ровесницей) уж слишком сильно интересуется ее злодеяниями. Мисс Гарфилд была гувернанткой этой девушки. Однажды, когда она и ее подопечная сидели на покрывале, разостланном в тени разлогой белой акации, Бидди заметила, как девушка сначала округлила глаза, а потом часто заморгала, глядя в сторону огорода. Бидди постаралась спрятаться, заподозрив, что ее заметили. Но никто не закричал и не бросился за ней вдогонку.