– Естественно. Возможно, Лукреция. Или Мануэль, или донна Изабелла, она самая мерзкая особа, которую мне только приходилось встречать. И от нее ждать можно было чего угодно… Не удивлюсь, если именно она убила Каэтану.
Слово было сказано.
И Альваро не торопил. Если уж Франсиско сам заговорил об убийстве, то неспроста.
– В тот вечер мы почти помирились… Она все же любила меня, а женская любовь – это сильнейший яд, отрава для сердца и души. Каэтана позвала меня, пытаясь показать, что счастлива. Но сама же не выдержала…
…Франсиско готовился к этому вечеру со всем старанием, здраво рассудив, что пригласили его неспроста. Он долго думал, стоит ли отправляться одному или же все же прихватить с собою девицу, которая ныне скрашивала его досуг. Марианна была мила, полна страсти, но умом не отличалась.
Зато отличалась вспыльчивостью.
И умением говорить вещи, о которых следовало бы промолчать.
Нет, Марианну показывать герцогине не следовало, но, пожалуй, Франсиско самому себе мог признать: его терзала ревность. И ярость. И обида. И многие иные эмоции, которые он щедро выплескивал на холсты.
До сего дня именно он уходил первым. Всегда.
И оставался равнодушен к слезам, мольбам и просьбам, полагая их пустыми, и вовсе никогда не задумывался о женщинах, с которыми его сводила судьба. Исключением разве что была супруга и то лишь в силу собственного характера и изрядной надоедливости.
Но речь не о ней.
О Каэтане.
Блистательной герцогине, вновь посетившей Мадрид. О дворе ее пышном, куда стремились многие. О красоте несравненной – ей вновь пели оды, восславляя что тело, что душу… О том, что именно он, Франсиско, в глазах публики выглядел неудачником, от которого отвернулась Каэтана… Нет, этого самолюбие Франсиско вынести было не способно.
И он решился.
Марианна новость приняла с раздражением.
– И с чего это я должна отправиться туда? – поинтересовалась она. – Мы можем провести время здесь… С удовольствием…
И шаль соскользнула с круглых плеч. Марианна отличалась тем диковатым бесстыдством, которое характерно было особам низкого происхождения.
– Я пойду.
Марианной он пресытился быстро, но искать новую любовницу было недосуг, да и сама Марианна, чувствуя неустойчивость своего положения, притихла.
– А ты – как желаешь.
– Ты любишь ее? – Она не накинула шаль, но подалась вперед, потянулась, провела ладонями по бокам. – Ты все еще любишь ее?
– Нет.
– Любишь, конечно… Вы так долго были вместе, и твое сердце, Франсиско… Оно ледяное, но и лед способен любить.
– Выбрось эту чушь из головы.
