Пожалуй, не знай Альваро истинного положения дел, он счел бы старшего из братьев действительно больным. Диего выглядел бледным, изможденным.
– Но убийство! Да кому надо убивать этого… недоумка?!
Он ткнул пальцем в Альваро, который старался держаться в тени.
Жеребца было жаль. Лошадей он всегда жалел, в отличие от людей. И подумалось, что, случись Альваро пристрелить Мануэля, сожалений он испытывал бы гораздо меньше.
– А вот он… Убить такую лошадь! Да ты хоть представляешь, недоумок, сколько она стоила?!
– Мануэль, помолчи. – Голос Диего был слаб, и все же младший брат мгновенно смолк, почтительно склонил голову. – Из-за твоей… шутки…
Он произнес это так, что стало очевидно, что шутку шуткой он вовсе не считает, но признает слова Мануэля за истину лишь из нежелания порочить честь семьи очередным разбирательством.
– …мой человек мог серьезно пострадать. Он сделал то, что должен был, и будет в своем праве, если потребует расследования…
Альваро хмыкнул.
Что ему это расследование? Кто он? И что значит его слово против слова благородного идальго из хорошей семьи?
– Но мне кажется, что будет достаточно, если ты извинишься.
– Я?!
Возмущение было столь искренним, что Альваро не сдержал усмешки.
– Это он… он убил твоего жеребца!
– И стоимость его вычтут из твоего содержания, – произнес Диего, откидываясь на подушки. – Мануэль, мне кажется…
– Держи. – Мануэль сорвал с пояса кошель, который швырнул на стол. – Это тебе за коня. И ему… в качестве извинений…
Он не вышел – выбежал из комнаты, хлопнув напоследок дверью так, что с потолка побелка посыпалась.
– Злится, – заметил Альваро.
– Вы целы?
– Да.
– Вы могли погибнуть. – Это не было вопросом, но лишь констатацией факта. И Альваро кивнул, но счел возможным уточнить:
– Вряд ли он действительно собирался убить меня. Скорее всего, просто хотел, чтобы я убрался из дому…
– Искалечить. – Диего потянулся к кошельку, поднял, взвесил на ладони. – Надо же, интересно…
– Мне жаль вашего коня, и если бы…
– Пустое.
Альваро мотнул головой. Сколько стоит такой жеребец? Куда больше, чем заплатили бы за шкуру Альваро и в лучшие для него годы.
– Это лишь животное. Мне жаль его, но человеческую жизнь я ценю больше. Но странно. Норов у него был дурным, однако взбеситься… Второй случай. Это может быть случайностью?
Он ответил сам себе.
– Не думаю. Мануэль действительно неплохо разбирается в лошадях. Это его талант, пожалуй, единственный. Он не очень умен, но недооценивать его не стоит.
– Его били.
– Мануэля? Не знаю.
