Слух о том, что в банде есть некто «инженер», у которого хранится рыжье, появился неожиданно, проверить его полностью не удалось. Правда, однажды, в январе, удалось в одном заведении задержать подозрительных личностей, в том числе и блатных. Оказался там и Косорезов. Блатные его не знали, создавалось впечатление, что инженер оказался там случайно, просто хотел выпить. Его личность установили, «пальчики» на всякий случай сняли. После профилактической беседы Косорезова отпустили, написав, как и положено, ему на работу. Шитов, отпуская Косорезова, не забыл про «инженера» из окружения Пашки Сигары. И пока он сочинял оперативную комбинацию, Косорезов погиб во время одного из последних обстрелов Ленинграда.
– Да, случайности, – выслушав рассказ, заметил Шелестов. – Знать бы, где упадешь, соломки бы постелил. Знать бы, кто тебе на самом деле в руки попал по счастливой случайности, наизнанку бы вывернулся, а тут пришлось отпускать и проверять, как говорится, на всякий случай. Такое бывает сплошь и рядом, и у нас тоже. А какая информация есть сейчас на этого Павла Синицына по кличке Сигара? И откуда у него такая кличка?
– Синицын исчез, – сокрушенно покачал головой Шитов. – Пока не могу сказать точно, что он живой. Могли до него добраться и свои же блатные конкуренты, а мог и погибнуть. Мог, конечно, лечь на дно, а мог и из Ленинграда выбраться. А кличка у него появилась давно, еще до войны, когда он был больше пижоном с криминальными наклонностями, а не обычным вором и подонком. Любил он позировать с сигарой за столом при дружках и особенно при бабах. Достать из нагрудного кармана сигару, демонстративно ее понюхать, закурить и выпустить струю дыма. Где он их брал, не могу сказать точно, видимо, выменивал на что-то у иностранных моряков, имел доступ к контрабанде.
– Хорошо, Семен Григорьевич, – Шелестов подвинул к себе настольный календарь капитана. – Теперь давайте определимся, когда из Ленинграда исчез Пашка Синицын.
– По моим данным, он перестал появляться в июле этого года. В уголовной среде именно в это время его потеряли из вида, как мне доносила моя агентура. Не исключаю, что он еще был в городе, но просто лег на дно, как говорится. А покинул город, соответственно, позже. Опять же, если он живой.
– Хорошо, – кивнул Шелестов. – Пусть в июле. Он фигура в своей среде приметная, я бы на его месте не стал медлить и прятаться. Я бы подготовил свой побег и скрылся бы сразу и неожиданно. Так надежнее. Тем более если он уходил от своих определенных обязательств перед кем-то в блатном мире. Или просто хотел скрыться с награбленным. Но это дело второе. А первое – это когда исчез Косорезов. Январь этого года. Допустим, он воспользовался тем, что дом разрушен и можно прикинуться погибшим, пропавшим без вести. Мог Косорезов покинуть Ленинград в январе этого года? Я думаю, что мог. Мог и ксиву изготовить или купить, мог и легальным способом уехать. Вариантов много, с соответствующими документами можно и по железной дороге, по берегу можно ледовой трассой, можно автомобильной, которая появилась вдоль железной дороги. А можно и просто выйти из города пешком и подготовленным путем, заплатив кому надо, выбраться на юг. Когда проходили зимние наступательные операции, он мог уже запросто добраться до Луги, до Новгорода.
– Да, вы правы, Максим Андреевич, – согласился Шитов. – Я продолжу розыск Пашки Синицына. Нужно удостовериться, что он либо еще в Ленинграде и скрывается ото всех, либо его уже нет в городе или даже нет в живых. Его «пальчики», кстати, в картотеке есть. Фотографии отпечатков Синицына и Косорезова я вам подготовлю.
Сосновский появился вечером. Уставший и голодный, он накинулся на пирожки с капустой и рыбой, которые ему оставил Шелестов, дожидаясь в номере ведомственной гостиницы. Сосновский пытался жевать и говорить, при этом еще и прихлебывал теплый сладкий чай. Но когда он немного насытился и откинулся на кровати, вытирая руки полотенцем, его речь стала более внятной и конкретной.
– Подозрений насчет предательства и попыток хищения секретной документации у руководства и оперчасти не было. О подозрениях милиции в плане причастности Косорезова к грабежам и хранению награбленного в институте не знали. И это оправдано – Шитов до поры до времени не стал раскрывать свои оперативные сведения и подозрения насчет инженера. Но доступ у Косорезова к секретным материалам, естественно, был. Институт и, в частности, его Сектор работали над модификацией ракетного топлива для реактивных снарядов «катюш».
– И успешно работали? – попытался уточнить Шелестов.
– Я думаю, что и официальный ответ на наш официальный запрос не будет более конкретным, чем доверительная беседа. Одним словом, институт хорошо продвинулся в этом направлении. Развивалась идея о несколько ином ракетном оружии на основе этого нового вида топлива. Ты знаешь, Максим, что такое баллистическая ракета?
– Просвети, – с усмешкой предложил Шелестов. – Не можешь без театральности?
