– Так тут такие горизонты раскрываются, что – ух! – восхищенно заявил Сосновский. – У меня самого, когда слушал, аж дух захватило. Ты только представь, летит самолет по прямой, пусть даже очень быстрый самолет, и несет определенную бомбовую нагрузку. Так вот его сбить просто. Относительно просто, я имею в виду. Именно средствами ПВО. А баллистическая ракета летит вверх, в стратосферу, на этих высотах выходит на цель, а потом резко падает вниз, в нужную точку. На таких углах атаки и на таких скоростях перехватить ее практически невозможно. Современная техника этого еще не может. А их топливо, к разработке которого они подошли очень близко на стадии компонентности, позволяет выводить снаряд на баллистическую кривую. Вот в чем тут фокус. И Косорезов был допущен к этой разработке.
– И эти секреты он может передать немцам? – опешил Шелестов.
– Я примерно так же их спрашивал, – вздохнул Сосновский и с сомнением посмотрел на чайник, прикидывая, выпить еще чашку или на сегодня хватит.
– И? – напомнил о своем вопросе Шелестов.
– Они толком не могли ответить. Понимаешь, пропажи документации не было, копировать чертежи можно, но в виде чертежей там ничего особо ценного не было. Формулы, химические соединения, синтез, компоненты на уровне теоретического обоснования и предположений. Ну, с этим бежать к немцам глупо. Ценность их работы только тогда видна, когда она собрана воедино, когда соединены вместе все результаты опытов, экспериментов, теоретических обоснований. А так, по кускам надергать и передать кому-то… Они заявили, что немцы, занимаясь своим проектом ФАУ, тоже на эту тему думают и тоже до чего-то додумались. Но баллистических снарядов у немцев нет, а ФАУ имеют такую точность, что смех, да и только. При обстреле Лондона большая часть ракет падает в море, а остальные падают на сушу, как бог на душу положит. Так что ценность его сведений для немцев, как говорится, пятьдесят на пятьдесят.
– Тогда что же получается, – задумчиво заговорил Шелестов. – Военных секретов он с собой мог не нести, но все равно скрылся и оказался у немцев в Пскове. Не в Берлине, не в Пенемюнде, а именно в Пскове. Значит, его цель была – не сбежать к немцам, чтобы им помочь, а скрыться, чтобы не сесть в тюрьму за причастность к грабежам? И там его использовали по другой линии, просто как инженера, который мог в чем-то помочь, в подготовке диверсии например. А позже из Ленинграда исчез и его подельник Пашка Синицын по кличке Сигара. И где-то с ними там еще и краденые драгоценности.
Можно было возвращаться в Псков. Новые сведения, которые появятся у капитана Шитова, он перешлет незамедлительно, но на них рассчитывать не стоило. Наверняка ничего важного и интересного больше по Ленинграду не будет.
Интересное появилось в тот же вечер, но не по Ленинграду, а по Пскову. Около десяти вечера прибежала дежурная и позвала к телефону подполковника Шелестова. Его ждал междугородний звонок.
– Максим, Сосновский добрался, вы встретились? – прозвучал в трубке голос Буторина.
– Да, он привез фотографии, – отозвался Шелестов. – Они оказались очень кстати. Одного опознали.
– Тот самый инженер из Ленинграда, о котором рассказывал майор Лангенберг?
– Видимо, да. У тебя появились новости, Виктор?
– Появились. Там, где мы нашли на острове два трупа, оказывается, был и третий фигурант. Его финальный выстрел все и закончил. В милиции провели экспертизу: пуля, убившая человека, который тайком жил в квартире, в которой мы нашли карты побережья Псковского острова, была выпущена из третьего пистолета. Это совершенно точно. Стреляли из нашего ТТ, который находился в не очень хорошем – в запущенном состоянии. Получается, что Танцор застрелил инженера, но тот успел его ранить в ответ. А неизвестный из пистолета ТТ добил раненого диверсанта.
– М-да, загадка. Инженер из ленинградского НИИ, немецкий диверсант по кличке Танцор и неизвестный, стрелявший в диверсанта на пустынном острове Псковского озера. Я, видимо, завтра буду у вас. Правда, не знаю, как быстро удастся добраться.
– Хорошо, возвращайся быстрее. Я договорился с саперами, мы обследуем все подозрительные места, где бывал инженер, с миноискателями. Борис хочет еще раз обыскать его квартиру.
К новому осмотру квартиры Коган приступил с самого утра. Ему, конечно, не терпелось сделать это еще вечером, но самые простые умозаключения заставили его отложить мероприятие на утро. Ночью в любом населенном пункте намного тише, чем днем. И звуки из соседней квартиры, к тому же «пустой», раздаются сильнее и обязательно привлекут внимание соседей. Оперативнику очень не хотелось, чтобы кто-то узнал, что в квартире раздаются звуки, а значит, там кто-то есть. Тайну пока следовало сохранить, но слишком много людей знали о ней и могли случайно разболтать. А ведь та женщина, которая бросила в почтовую щель записку, ищет таинственного жильца. А если она не одна, а за ней группа? Значит, могут установить наблюдение и понять, что милиция заинтересовалась квартирой, а значит, и ее таинственным жильцом.
