– Дурак я, дурак, – наконец пробормотал он. – Как же я забыл. Татуировка у него – вот здесь, на руке, между большим и указательным пальцем. Небольшая совсем. Жук, кажется, а несколько лапок сбоку пересекает небольшой белый шрам, от пореза, надо полагать.
– Есть! – обрадовался Сосновский. – Вот что значит опыт! Это жук-скарабей, Боря, символ удачи, оберег воровской. Нам про него в Ленинграде Шитов рассказывал. И именно со шрамом этот жук у него. В описании особых примет это есть.
– Ничего, найдем, – пообещал Шелестов, – милиция уже получила ориентировку. Но вы забыли, ребята, что Синицын нашел Косорезова на острове, он следил за ним. Он, я думаю, догадывается, что его подельник делал на островах. Так что нужен нам Пашка Сигара, очень нужен. Он успел многое понять и узнать.
Шелестов намеревался всей группой выехать на Псковское озеро вместе с саперами, чтобы с помощью миноискателей найти то, что могли спрятать немцы. Когда Буторин нашел оглушенного Когана в квартире, он успел закончить осмотр, и из одной книги на этажерке выпали листки бумаги. Специалисты из инженерной службы сказали, что это схемы радиозапалов для дистанционного взрыва. Теперь стало понятно, для чего немцы использовали Косорезова.
Но группа уехала без него, потому что Максима вызвал к телефону Платов. Пришлось срочно ехать в штаб армии, где имелась аппаратура ВЧ-связи.
– Здравствуйте, Максим Андреевич, – послышался в трубке как всегда ровный голос комиссара госбезопасности. – Докладывайте о ходе розыска. Мне важна любая информация, потому что через тридцать минут мне надлежит быть у руководства, и там могут поднять этот вопрос.
– Здравия желаю, – ответил Шелестов.
Он понимал, для чего его вызвали к аппарату связи, и по дороге уже сформулировал основные объяснения, подтвержденные фактами. Судя по полученным данным, у немцев прервалась цепочка реализации диверсии в тылах Красной Армии. Заброшенные агенты не могут выйти на связь с теми, кто знает о местах закладки зарядов, и теми, кто может эти заряды активировать. Это позволяет использовать фактор времени. Группа уже вплотную подошла к возможности определения мест закладок. Район установлен, но, к сожалению, нет схемы, контуры района поиска до конца не ясны. Но главное, есть шанс не допустить активации и взять агентов на месте.
– Хорошо, я понял вас, – отозвался Платов, помолчав несколько секунд. – Правда, я сомневаюсь, что вы сейчас полностью держите ситуацию под контролем. В любой момент абвер может найти человека осведомленного, принимавшего участие в подготовке, и направить его в Псков. И тогда трагедия неизбежна. Чтобы вы поняли до конца всю опасность, я скажу вам, что за заряды на Псковском озере могут быть установлены. Скорее всего, это элементы бактериологического оружия.
– Бактериологического? – удивился Шелестов. – Они так близко подошли в своих исследованиях к этому вопросу и даже готовы его применить?
– Подошли, и довольно близко, – спокойно заверил Платов. – Подобные идеи были у нацистов уже во время предыдущей войны. Планы были разные, идеи одна циничнее другой. Например, планировали заразить чумой крыс и выпустить их в Петрограде. Зафиксирован факт, что немцы возбудителями чумы наполняли снаряды, которыми обстреливали окопы противника. Год назад фельдмаршал Кейтель отдавал распоряжение о подготовке войск к бактериологической войне. Целью Берлина было как раз устроить эпидемии, прежде всего в тылу Красной Армии. В концлагере Дахау проводились эксперименты по получению малярийных комаров. Единственной сложностью было выбрать вид комаров, наиболее приспособленный для транспортировки авиацией на большие расстояния и устойчивый к голоду. Эксперимент по заражению малярией они все же успели провести в Италии. Удалось заразить 55 тысяч человек перед приходом войск союзников. Тогда малярийные бактерии запустили в болото, где они внедрились в комаров. Замысел, однако, провалился – американские и английские войска массово пользовались препаратами против малярии.
– У нас, я так понимаю, таких диверсий еще не было? – поинтересовался Шелестов.
– Были, – спокойно отозвался Платов. – И поэтому я вас и направил в Псков, потому что подозревал нечто подобное. Был случай использования болезни на Восточном фронте против успешно наступавшей Красной Армии. Отступая из междуречья Припяти и Березины, немцы согнали всех больных тифом и эвакуированных, которые жили в прифронтовой полосе, в лагерь Озаричи. Туда сгоняли под страхом смерти всех советских граждан, кого только смогли обнаружить.
– Обошлось? – сразу же спросил Шелестов.
