— А ты знаешь, ты права. Я с самого начала это знал. И дело не в том, что я выработался, я просто очень устал и очень хочу уехать вместе с Соней куда-то, где тепло, где не будет бесконечной череды тел, звонков от очередных Антонов Павловичей и так далее.
— Ты хочешь уйти? — посмотрев Малинину в глаза, спросила Елена.
— Да. Я хочу уйти. Считай, что я сломался.
— Ну, по крайней мере, это честно, — уронила Елена. — Мне нужно несколько дней, чтобы вызвать следователя, который займёт твоё место. Да и тебе нужно всё подготовить, чтобы дела передать.
— Хорошо, — кивнул Егор. — Странно, что не уговариваешь меня остаться.
— Хватило того, что я тебя шантажировала для секса со мной, — вставая с места, пожала плечами Елена. — Сам скажешь своей команде или я?
— Не сегодня и сам, — твёрдо сказал Егор.
— Хорошо, — покивала Елена. — Судя по всему, там заявительница приехала. Ты не мог бы меня оставить? Я должна сделать несколько звонков.
У Егора в голове плохо укладывалось всё, что сейчас случилось, но он вдруг понял, что тянуть дальше никак нельзя и его вынужденное присутствие в этом затерянном северном городке крайне отрицательно сказывается на следствии.
— Здрасьте, — розовощёкая, запорошенная снегом официантка из кафе стояла на пороге. — Как зима-то в этом году рано пришла, — зачем-то ляпнула она и стала стягивать с головы шапку. — Вы утром-то не объявились, я и подумала, пойду с заявлением.
— Вы всё правильно сделали, — Егор жестом предложил ей присесть и попутно вкратце рассказал остальным суть из вчерашней беседы. — А родственников у неё нет?
— Ну, есть, конечно. Не в капусте же её нашли. Но только она не отсюда, она сюда за парнем приехала, а он на вахтовку в рыбхоз приезжал, и её здесь бросил, а она вроде как прижилась, — шумно шмыгая носом, сказала девушка.
— То есть её нет два дня?
— Да, — покивала Верёвкина. — Она со смены как ушла, так и всё. До дома не дошла. Не, я, конечно, не сразу, стала рыскать: она так уже делала. Но так-то, если кто на примете был, она мне всегда говорила, — девушка вздохнула. — Вроде как хвастала.
— Я понял, — покивал Егор. — Костя, опроси девушку, — уступая своё место Дымову, сказал Малинин и посмотрел на экран телефона.
— Егор Николаевич, — услышал Малинин голос участкового в телефоне, — это я, Антон Павлович, участковый.
— Я понял, — уже не споря с ним, отозвался Егор.
— Там это, — замялся мужчина, — вы простите, но там происшествие на старом кладбище, — словно извиняясь за печальную весть, проговорил мужчина. — Вы-то уже по-другому работаете, но нового никого нет, так вот я и не понял, куда мне обращаться.
— А что там?
— Как что? Труп, — сказал Антон Павлович. — Неужели я бы стал вас по-пустому беспокоить.
— Труп на кладбище — явление естественное, — мрачно пошутил Егор.
— Так-то оно так, но вот если в земле, оно бы и ладно или там в гробу лежит и похорон ждёт. Однако всё не так.
— Да приеду я, — раздражённо сказал Егор. — Шмелёв. Не раздевайся, — Малинин посмотрел на вошедшего оперативника, — ты со мной. Елена, — Егор в два шага пересёк пространство и раскрыл дверь в свой кабинет, — у нас труп, я Шмелёва забрал и уехал. Собрание перенесём, — чётко, по-деловому отрапортовал он и, развернувшись, ушёл.
— А куда мы? — спросил Шмелёв, падая рядом на пассажирское сиденье.
— На кладбище.
— А чё-то я слышал, что здесь в вечной мерзлоте не хоронят.
— Ты думаешь, здесь покойников в виде строганины дома себе оставляют? — покачал головой Малинин.
— Так-то нет. Но как здесь копать? Да и почва ходуном ходит и выпихивает из себя чужое.
— Ты по спорту разряд какой-то имеешь? — спросил Малинин, выводя внедорожник на прорубленную в снежных заносах тропу.
— Конечно. Бокс. КМС.
— Так вот, в работе оперативного сотрудника нужен не только спортивный разряд, но ещё и интеллектуальная составляющая.
— У нас по этой части Дымов, — покривился Шмелёв.
— Тебе бы тоже неплохо было развивать словарный запас и накапливать знания.
— Я так-то читаю, — чуть обиженно протянул Шмелёв.
— Спортивную колонку в Дзене?
— Ну, не только. А вы откуда узнали?
— Дедукция, — цыкнул Егор и, проехав по лесной дороге, где недавно орудовал трактор, свернул к простой решётке первой оградки, перед которой без предупреждения обрывалась дорога и начиналась земля упокоения.
Егор глянул на трёх здоровых мужиков, тёршихся возле бренчащего железным телом трактора, и вылез наружу, натягивая толстые перчатки.
— О! Вы же Егор Николаевич? — побежал к нему, тряся красными брылями невысокий мужичок.
— Очень хочется сказать нет, — пробубнил Малинин. — Что у вас случилось?
— Пойдёмте, — собеседник замахал руками, — а то так не объяснишь.
Активно жестикулируя, мужчина пошёл вперёд, словно прорываясь через клубившийся над притаившемся в низине кладбищем туман, без умолку болтая и посвящая Малинина в подробности их с братьями семейной традиции навещать почившую маманьку каждый год в день её рождения и смерти.
