Наскоро позавтракав остатками ужина и горячим кофе, Малинин с оперативниками выскочили на улицу и пока ребята разгребали нападавший за ночь снег, Егор завёл промёрзший мотор и кинул взгляд в окно, где увидел, как Елена моет посуду, вытирает руки и собирается за ними на выход. Сейчас Малинин подумал, что чувственный слалом в его жизни наконец закончился и теперь придётся постигать новую науку, благодаря которой строится и долго живёт семейное счастье. Он даже подумал, что вечером обязательно нужно написать в Южный, чтобы присмотрели для них с Софьей приличное жильё по понятной цене, за которой бы не тащился целый хвост из нолей.
Ввалившись шумной компанией в их временный «полевой штаб», как теперь все называли помещение бывшего дома культуры, Егор включил чайник и, поглядев на Шмелёва, широко улыбнулся.
— Сгоняй за пряниками, — протянув ему карточку, попросил Егор, — сейчас будет разбор полётов и без сладкого, боюсь, не обойдёмся.
— Не вопрос, — снова надевая куртку, проговорил Шмелёв, столкнувшись на пороге с заиндевевшим Мамыкиным.
— Как здесь можно жить? — простуженно проскулил криминалист. — Это всё невыносимо, — вздохнул он и прижался всем телом к нагревающемуся дымоходу печи.
— Судмедов вызвал? — спросила Елена у Егора.
— У них и так работы вал, а если уж они будут так необходимы, то здесь недалеко.
— Хорошо. Унге когда вернётся? — спросила Елена, посмотрев на Малинина.
Егор, в свою очередь, перевёл взгляд на строчащего сообщение Берегового и выдержал паузу, не сводя взгляда с оперативника. Дымов же, сидевший недалеко от Юры, не выдержал длинную паузу и чуть пнул Берегового.
— А? — вскинулся задумавшийся Береговой и непонимающе посмотрел на Егора.
— Наверное, здесь была бы уместна фраза: «А мы тебе не мешаем?», но я буду более оригинален и просто выброшу твой телефон в окно, если ты не вернёшься из виртуального мира в реальный. Доступно объяснил? Кивни, если понял, — и дождавшись согласного движения от Берегового, Егор продолжил: — Когда Унге вернётся?
— Она нет.
— Что «она нет»? — рыкнул Егор. — Можешь нам сообщение написать, если разумными фразами разучился общаться.
— Она не вернётся.
Брови Малинина поползли вверх, он развёл руками и тихо спросил:
— А я чего-то не понял, у нас теперь свободное посещение?
— Нет, Егор Николаевич, — Береговой вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и выпалил: — Она беременна, — собственно теперь Унге имела полное право долго с ним не разговаривать или говорить всякие неприятные вещи, но Юра был готов к этому, он очень хотел обезопасить и жену, и ребёнка и почему-то свято верил в то, что сказала гадалка.
— Юра, — присаживаясь поближе, перехватила инициативу разговора Елена, — давай Унге позвоним. Мне кажется, что сейчас происходят очень странные вещи. Я, конечно, могу это сделать и сама, но не хотелось бы вносить диссонанс, так сказать.
— Унге узнала, что беременна, она по приезде сдала экспресс-анализы. Короче, я не хочу, чтобы она тащилась в этот холод обратно, в таком положении, — глядя в пол, пробубнил Береговой.
— Жалко, что я не могу забеременеть, — пробубнил Мамыкин. — А то я бы тоже с удовольствием свалил из этого холодильника.
— У нас здесь кружок самодеятельности или следственная группа? — взревел Малинин, но его грозный возглас перебил звонок мобильного телефона, и Егор, возведя глаза к потолку, нажал на громкую связь.
— Алё, Егор Николаевич, это я, участковый, Антон Павлович, — проговорил мужчина и замолчал.
— Да, — тоскливо сказал Егор, — я вас опять узнал. Что случилось?
— А у нас тут опять какая-то странная штука.
— Что случилось?
— Пришла Верёвкина с заявлением, что напарница с кафе пропала. Ну та, которая по вам сохла.
— Да вы издеваетесь, что ли? — прошипел Малинин. — Вези её сюда, вместе с заявлением, — отрывисто сказал Егор и нажал на кнопку отбоя.
— Малинин — разбиватель женских сердец, — в задумчивости проговорила Елена. — Егор Николаевич, мне нужно с вами поговорить, так сказать, с глазу на глаз, — она встала и подошла к двери коморки, где теперь был кабинет Малинина. — Уделите мне время.
Егор встал, зыркнул на Берегового, непроизвольно дёрнул щекой и раскрыл дверь, делая пригласительный жест. Елена подождала, пока полковник прикроет створку, займёт своё место и тихо сказала:
— Малинин, ты, похоже, выработался, — и немного помолчав, добавила: — Я как-то упустила момент, когда ты из хорошего следака превратился в грустного клоуна, и поверь, это очень печальное зрелище.
— Не понял.
— Вот именно, ты сам не понимаешь, что стремительно теряешь авторитет, — Елена помолчала. — С самого начала дела у нас нет ни единой зацепки, ни одной дельной улики, да вообще ничего нет. Ты весь дёрганный, нервный, и оттаиваешь, только когда в поле твоего зрения появляется Софья. Но и в эти периоды ты больше напоминаешь токующего глухаря, нежели бывшего столичного важняка.
Последнее сравнение особенно сильно царапнуло самолюбие Малинина, и он долго смотрел, как на потрескавшемся лаке столешницы преломляется пятно света, потом глубоко вздохнул и, посмотрев на Елену, произнёс:
