Оставив первую скрипку областной филармонии наедине с ее одиночеством, Зверев в сопровождении Германа покинул квартиру.
У подъезда стоял озадаченный Костин и нервно курил. Неподалеку, за деревянном столиком, под раскидистым тополем, несколько пожилых мужчин с азартом забивали козла. Чуть дальше какая-то женщина развешивала на веревках свежевыстиранное белье. У соседнего дома, возле мусорного бачка, трое мальчишек играли в городки.
Увидев Зверева, Костин выбросил окурок и с досадой доложил:
– Ничего больше не узнал. А как у вас?
– Информации – мизер! – ответил Зверев. – Знаю одно: Антипов-младший и Малашин действительно сюда приезжали. Они попали под огонь немецкого пулемета, но успели спрятаться в подъезд. Водитель, доставивший сюда опергруппу, погиб. Живший в двенадцатой квартире старик тоже погиб, еще накануне в результате авианалета. Фамилия старика – Крапивин.
– А личность звонившей девушки удалось установить?
– Какая-то студентка, она снимала у Крапивина комнату. Наверняка это она вызвала наряд. – Зверев закурил.
– Получается, что, обнаружив труп Крапивина, квартиросъемщица позвонила в райотдел, на место происшествия выехал наряд, чтобы произвести осмотр тела?
– В тот день тут была кутерьма. Город подвергся бомбежке, шла эвакуация, немцы могли вот-вот войти в город. Трупов, судя по всему, было хоть отбавляй. Нет, я сомневаюсь, что Егор и Василий ехали засвидетельствовать смерть какого-то старика, тут что-то другое, неординарное. Что же такое случилось, что начальник местного райотдела, несмотря на такую тревожную обстановку, направил сюда наряд?
– Я знаю зачем! – заявил Герман. Он, склонив голову набок, деловито смотрел на милиционеров.
– Так, – Зверев подошел к пареньку и строго спросил: – Я вижу, тебе есть что сказать?
– Те двое, которых вы ищете, приехали сюда, чтобы забрать клад!
Зверев и Костин переглянулись.
– Какой еще клад?
– Пиратский! – спокойно ответил Герман.
Костин махнул рукой и отвернулся. Зверев спросил:
– Откуда здесь клад и почему ты решил, что он пиратский?
– Все клады принадлежат пиратам! Вы вот книги не читаете, поэтому и задаете такие вопросы. А я читаю!
– Так, умник, – возмутился Костин. – Шел бы ты…
– Постой, – жестом остановил его Зверев. – Давай-ка еще раз про этого Крапивина и про клад.
– Мать говорит, что этот Крапивин на Тургенева похож. Чем же это? Разве только седой бородой и длинными волосами! Вы сами-то эту картину видели? У Тургенева на картине лицо доброе, а у Крапивина взгляд хищный! Сами посудите, дерганый он был, напьется, бывало, и разговаривает сам с собой. Зато трезвый всегда по сторонам зыркал, точно боялся кого-то. Как Билли Бонс одноногого Сильвера[5].
– Я вижу, ты, кроме своих пиратов, ни о чем говорить не хочешь, – снова насел на мальчика Костин. – Я вот, до того как в милицию попал, во флоте служил. Так вот я тебя уверяю, что никаких пиратов больше нет и быть не может.
Зверев положил мальчику руку на плечо и спросил на этот раз уже строго:
– Гера, а ведь он прав, откуда в наше время пираты? При чем здесь какой-то Билли Бонс, этот твой Пью и что еще за клад?
– У Крапивина в доме был тайник! Он в нем золото прятал, а ваши пришли и забрали его клад.
– Откуда ты это взял?
– Мы с мальчишками, после того как из домов трупы вынесли, на руинах играли. Я в квартиру этого Крапивина забирался и видел тайник.
– Хорошо, допустим, ты был в квартире Крапивина. И что там у него за тайник?
– Если хотите, могу показать!
– Как же ты, приятель, в квартиру Крапивина попал? Она же на третьем этаже, а лестничный проем разрушен, – пробурчал Костин.
– Через соседний подъезд, а потом через крышу! Пошли, покажу, сами все увидите! – деловито ответил Герман и направился ко второму подъезду. Зверев и Костин переглянулись и поспешили за мальчиком.
Когда они проходили мимо мусорного бачка, один из ребят окликнул Германа. Мальчик деловито отмахнулся, заявив, что ему некогда. Мужики, игравшие в домино, даже не посмотрели в их сторону, когда они проходили мимо.
Сыщики вошли в подъезд, Зверев увидел, что часть лестницы висит на сваях, взобраться по ней на верхние этажи решился бы только самый отчаянный смельчак. Всюду валялись обломки кирпичей, торчащая арматура, перила были выгнуты и при малейшем прикосновении ходили ходуном.
– И как же мы доберемся до крыши? – спросил Костин. – Что-то мне не особо хочется туда лезть. Так и шею свернуть недолго.
Герман посмотрел на Костина и разочарованно хмыкнул:
– А еще говорил, что моряк! Врал, поди… Все моряки, когда паруса крепят, по вантам и не на такую высоту залезают[6].
Костин недовольно нахмурился.
– Если хочешь, можешь остаться здесь, – предложил напарнику Зверев. – Походи еще по соседям.
– Вот еще! Я с вами пойду.
Герман тем временем вытащил из-под кучи хлама самодельную лестницу, сколоченную из половых досок.
– Это только с первого взгляда кажется, что сложно наверх залезть, на самом деле – пара пустяков. Мы тут с пацанами постоянно в войнушку играем.
– Ну, давай и мы поиграем… в пиратов! – фыркнул Костин и шагнул вперед.
