Малыш отдал команду, и двое парней, выскочив из сопровождавшей их «Тойоты», кинулись за ним. Они не столько охраняли Матерого, сколько старались оградить его от разного рода прилипал, сутками кружащих в подземных переходах.
Блуждая среди многочисленных киосков, Николай подолгу задерживался то у одной, то у другой витрины, с интересом разглядывая товары, и только через полчаса, выйдя к памятнику Пушкина, он присел на занесенную снегом скамейку. Выкурив очередную сигарету подряд, он встал и зашагал к ожидающей его машине.
– Вот и всё. – Мягкое кожаное кресло «Мерседеса» обидчиво скрипнуло под его весом. – Теперь можешь гнать коня во всю прыть, всё, что хотел увидеть, увидел.
– Ну вот и приехали. – «Мерседес» въехал во двор высотного дома и, недовольно фыркнув, замер на месте.
Матерый вышел из машины.
– И что это значит?
Улыбка опять заискрилась на лице Малыша.
– Мне поручено вручить тебе ключи от новой квартиры, которая ждёт тебя на шестнадцатом этаже. Номер камеры сто семьдесят шесть. – Он задрал голову вверх и пальцем ткнул куда-то под самые небеса. – Вон с того балкона ты, Матерый, сможешь созерцать Москву в любое удобное для тебя время. Она с этой минуты теперь у твоих ног. Вот тебе ключи. Владей.
– Ну… Я не знаю… – опешил Матерый. – У меня нет слов…
– Ладно, – вывел его из замешательства Крот. – Братва добро помнит. Ты за нас срок тянул, баланду хлебал, а мы тут на вольных хлебах брюхо наедали, так что пришло время и тебе по-человечьи пожить.
– Спасибо, мужики. За мной не заржавеет.
Николай пожал сопровождающим его парням руки и, взяв из багажника сумку, направился к подъезду своего нового дома.
Переступив порог нового жилища, Матёрый не веря глазам своим, замер от удивления, забыв прикрыть за собой дверь.
Человек, занимавшийся отделкой, был явно не лишен вкуса.
Каждый элемент интерьера вписывался в единый ансамбль.
Была ли то ваза с цветами, светильник или пейзаж в рамке на стене, всё соответствовало задуманному стилю и несло живущее в стенах тепло домашнего уюта.
В прихожей по-хозяйски расположился шкаф-купе с зеркальными дверцами. В углу стояла темного дерева вешалка. Рядом приютился угловой диванчик и напольная лампа, нежный тон подсветки которой стелился по паркету и стенам.
Матёрому захотелось снять обувь и, сунув ноги шлепанцы, насладиться царившим в квартире спокойствием.
Оказавшись в центральной комнате, которая больше напоминала зал, он, тихо ахнув, опустился в кожаное кресло.
Мебели в комнате было немного, но вся она соответствовала стилю квартиры.
Диван на гнутых ножках и точно два таких же кресла-близнеца, стоящие напротив друг друга, занимали треть комнаты.
В правом углу на небольшой тумбе возвышался огромный телевизор фирмы «Sony».
Матерый, придя в восторг от размеров экрана, не смог удержаться от соблазна и, взяв в руки лежащий на столике пульт, нажал на кнопку.
Ящик, лукаво подмигнув, засветился небесно-голубым светом, удивляя чистотой и яркостью изображения.
Когда всё наконец было осмотрено и одобрено, Матерый подошёл к бар, достав бутылку виски, на треть наполнил большой пузатый стакан.
Глоток обжигающей жидкости, и через несколько секунд Николай почувствовал, как по телу растекается приятный жар.
Медленно, словно стелющийся ранним утром по полям туман поплыли воспоминания.
Вспомнилась вторая ходка.
Матёрый только-только начал отходить от нанесенной Крестом обиды, надеясь, что жизнь, в знак награды, с лихвой покроет все потери, как вдруг……
Тот вечер был, как ни странно, хорош всем: погодой, отменным настроением.
Гуляя по улицам Москвы, Матёрый не заметил, как ноги сами привели его к небольшому ресторанчику, в который он частенько захаживал, чтобы провести в обществе друзей вечер.
Но каково же было удивление, когда пройдя в зал, Николай не обнаружил ни одного знакомого лица. Захотелось встать и уйти. Не дал официант. Подскочив к столику, тот без вопросов водрузил на белоснежную скатерть пузатый графинчик с водочкой, крабовый салат, мясную нарезку и креманку с маслинами. Матёрому ничего не оставалось, как, выпив первую, кинуть в рот маслину и, оглядевшись по сторонам, приступить к салату.
Когда за второй рюмкой ушла третья, а в голове зазвучали мотивы любимой песни, Матерый позволил себе оглядеться по сторонам.
Публика в ресторане к тому времени расслабилась. Скособоченные галстуки джентльменов, растрепавшиеся от чрезмерных плясок прически дам говорили о том, вечер удался.
За столиком Николай был не один. Судя по следам помады по краям бокалов и на половину опустошённой бутылки шампанского, компанию ему должны были составить две особы женского пола.
Матёрый собрался было подозвать официанта, чтобы тот принёс горячее, как вдруг…
Одна из тех, кому принадлежали бокалы со следами помады, не обращая внимания на Николая, присела на стоявшее рядом кресло.
– Не помешаю? – на всякий случай решил спросить Матерый.
– Что вы, – улыбнулась в ответ девушка.
– А где ваша подруга? По-моему, вас было двое.
– Позвонил друг…. В общем, уехала.
– Оставив вас одну?
– М…., да.
– Не хорошо.
– Да, уж. Хорошего мало.