Матерый находился в отделе юристов банка, когда в кабинет вошла Валентина Леонидовна, секретарша Дмитриева.
– Как вы вовремя попались мне на глаза, – тут же кинулась она к Николаю. – Константин Владимирович только что просил найти вас.
– И зачем я ему понадобился?
– Этого он мне не сообщил, – улыбнулась женщина.
– И когда приказано явиться?
– Да хоть сейчас. Минут через пять освободится, и я доложу, что вы прибыли.
– Хорошо.
Через пять минут Матерый, сидя в приемной управляющего и бессмысленно листая газету, пытался сообразить, зачем он понадобился Дмитриеву.
Возможно, Константин узнал про предстоящие разборки с чеченцами. Нет. Что-то подсказывает, что разговор будет о Дохлом? Неужели Дмитриев тоже впутался? в это дело!
– Константин Владимирович! – голос секретарши разрушил размышления Матерого, вернув того в реальность. – Волков ждет в приемной.
– Как? Уже? – раздался голос Дмитриева по громкой связи.
– Да. Вот он здесь, рядом, читает газету.
– Ну вы, Валентина Леонидовна, прямо волшебница. Пусть заходит. И пока мы беседуем, я для всех, без всяких исключений, занят.
– Хорошо, Константин Владимирович!
Дмитриев сидел за столом, когда Матерый вошел в кабинет.
– А, Николай! Присаживайся на диване. Я закончу, и мы с тобой кофейком побалуемся.
Следом за Волковым в кабинет вошла и Валентина Леонидовна.
Пока расставляла на столе чашки, Дмитриев закончил работать с бумагами и присоединился к Николаю.
– Как дела?
– А то ты не знаешь?
– Знаю. Поэтому пригласил побеседовать. Не будем кружить вокруг да около, перейдем сразу к делу.
– Хорошо, – охотно согласился Николай.
– Как только я узнал, что так называемое «чеченское дело» сдвинулось с мертвой точки, попросил разыскать мне того самого продажного горца. Позавчера у меня состоялась с ним встреча, и уже сегодня я получил от него информацию, которой не поделиться с тобой не имею права.
– И что он такого интересного тебе сообщил? Наверное, то, как они планируют устранить Матерого?
– Устранить-то устранить, но не совсем. Поначалу так и планировалось. Угробить тебя с ходу, как только ты со своими «солдатами» прибудешь на место разборки. Но этот вариант отпал, так как это стало бы объявлением войны всему бригадному движению. А воевать в Москве, да еще с такими группировками, как Бауэра, Князя, Свиста, дело бессмысленное и заранее обреченное. Русские ведь терпят, пока их за живое не возьмут. А если до этого дело дойдет, тогда не только чеченцам, всем достанется, кто под раздачу попадет.
– Сомневаюсь я, чтобы Бауэр войной на Чечню пошел. Скорее откупиться попробует.
– Про твоего Палыча разговор будет отдельный. Он тут за твоей спиной такие кренделя выписывает, что позавидовать можно. Одним словом, сука он такая, что еще поискать надо. Но сейчас не об этом.
Как только Басмач со всей своей сворой стал готовить план твоего устранения, неожиданно для всех в дело влезли законные. И не кто иной, как сам Кошель. О чём именно они с Басмачом говорили, никто не знает, но после встречи было объявлено , что Матерый должен вернуться живым.
– Это как? И что вообще, всё это значит?
– А об этом я у тебя хотел спросить. Причем здесь Кошель? И почему он так о тебе заботится? Вор в законе попросил Басмача повременить с твоим устранением, только потому, что ты нужен кому-то живым. Кому и насколько, никто не знает. Но после того как законные развяжут Басмачу руки, он тут же попробует устранить тебя.
– Значит, я живу, пока кому-то и зачем-то нужен?
– Выходит так. И как, я понимаю, с тебя, кроме какой-то информации, взять нечего?
– Нечего.
– Но это еще не всё, – не унимался Константин, – Басмач уговорил Кошеля, чтобы тот разрешил ему отомстить за разборку в ресторане. То есть там, на заимке, они наверняка попробуют угробить тебя. Не до смерти, конечно, но изуродовать крепко.
– Это мы еще посмотрим.
– Я знал, что ты именно так и скажешь. Но одной бравадой тут не отыграешься. Понимая это, я попросил стукача разведать всё подробнейшим образом. Что такого намерены предпринять чеченцы, чтобы заманить тебя в ловушку?
– И что, удалось?
– Почти. Точнее, информация есть, но она пока сырая. Окончательного плана у чеченцев нет, поэтому необходимо подождать несколько дней. Когда всё будет спланировано, надо будет раскинуть мозгами и нам. Постараться всё устроить так, чтобы выйти из игры с наименьшими потерями.
– Ты сказал – нам? Я не ослышался?
– Не ослышался. Я хочу помочь тебе. Не за красивые глазки конечно. Мне нужно знать, с какого боку во всем этом деле Кошель и другие воры в законе?
– Не понял.
– Всё ты понял, только говорить не хочешь. Поэтому, давай я расскажу обо всём том, что ты держишь в себе, и даже больше.
– А конкретнее? – В душе Матерого колыхнулась тревога.
– О деле Дохлого.
Дмитриев, поймав удивленный взгляд Николая, решил не останавливаться и выложить всё то, о чем поведал ему Кречетов. Зная, что другого варианта вытащить на разговор Матерого нет, он понимал, что Волков может замкнуться. И тогда убеждать будет бесполезно.