— Если мы не соберем и не спрячем значки, враги растопчут их своими грязными сапогами! — срывающимся голосом выкрикнул Нак Дю.
Они договорились, что днем будут следить за непрошеными гостями, а ночью тайно встретятся, и пошли собирать пионерские значки.
Многие ребята сперва отказались отдавать свои значки. Одни говорили, что потеряли их, другие считали, что прятать значки — трусость, третьи сказали, что уже спрятали их...
— Стоит ли так много говорить об этом! — Ён Чер первый отцепил значок со своей рубашки.
Вслед за этим появилось еще штук двадцать значков. Остальные ребята медлили...
Когда стали снимать портрет Ким Ир Сена, Чер Гван взглядом, полным ненависти, посмотрел в сторону Сучхонского перевала.
Трудное детство выпало на его долю. Рано лишившись родителей, он вынужден был работать мальчиком на побегушках в одной из гостиниц города. Вместе с народной властью пришло к нему счастье. В детском доме он стал председателем совета дружины.
Пока одни ребята снимали портреты, другие собрались во внутреннем дворе около знамени, которое развевалось на бамбуковом древке.
Ён Чер молча положил на землю бережно завернутые в материю значки и портреты и, раздвинув ребят, подошел к знамени.
Воспитательница уже давно расставила тарелки, а дети все не шли завтракать. Она протянула было руку, чтобы позвонить, но тут же отдернула ее.
— Нет, нельзя!
Стоило только коснуться кнопки, как раздался бы звонок, который был бы слышен по всей долине Комыльран. Его услышали бы и враги.
Старшие сыновья воспитательницы, коммунисты, умерли в тюрьмах еще до освобождения, младшие погибли на войне. Но за пять лет работы в детдоме она стала настоящей матерью детям-сиротам. Для нее все были равны — и старшие, и младшие. Она верила, что воспитанники станут учеными, артистами, инженерами.
«Неужели всему пришел конец? Нет, не может быть!»
Ока заглянула во внутренний двор, чтобы позвать детей. Первое, что она увидела, было знамя, вокруг которого стояли все ребята. Множество блестящих детских глаз смотрели на знамя Республики. Нет, ее воспитанники не покорились врагу!
Прекрасное знамя нашей страны! Как много людей нашло с тобой счастье!
Враги, расхаживая по улицам Сончхона, будут думать, что они покорили город. Но они не смогут отнять знамя Республики, которое развевается сейчас здесь, в долине Комыльран! Верность и бесстрашие детей наполнили гордостью сердце старой женщины.
Знамя медленно опускалось. Некоторые ребята украдкой вытирали слезы. Но вот в тишине раздался твердый голос Ён Чера:
— Мы еще поднимем это знамя! Выше голову!
Ён Чер, Чер Гван, Нак Дю и еще несколько ребят взяли знамя, значки и портреты и направились к пещере, которая находилась в скале за домом. Воспитательница с глубоким волнением смотрела вслед юным героям.
Однажды мои товарищи позвали меня:
— Пойдем с нами, Ли Дон Дюн. Сегодня день рождения Христа, в церкви всем детям будут раздавать ёси[8] и печенье.
Я переспросил:
— Всем? А таким, как мы?
— Говорят, дадут и денег брать не будут — даром!
— Вот здорово! — Я даже запрыгал от радости, как мячик. — Тогда бежим, а то, чего доброго, опоздаем!
Наша семья очень бедная. Мы чаще едим жидкую кашицу, чем настоящую кашу. Отец болен и уже давно не выходит из дому. Мать работает на прядильной фабрике. Я и братишка не учимся в школе. Мы целыми днями собираем на улицах старую бумагу и другой хлам — в утиль на продажу. Нередко бываем мы на берегу реки Амноккан. Здесь можно найти обломки досок, щепу, которыми мы топим дома печку.
Одежду постирать нет никакой возможности — нечего переменить. Раньше она была белой, но уже давно стала черной. Зато теперь новая грязь не видна на ней.
О ёси или печенье мы и мечтать не могли. И мы не знали, какой он — этот бог. Поэтому решили: «Наверное, у него родился очень добрый сын. Подумать только: созывать всех, даже таких, как мы, и раздавать совершенно бесплатно ёси и печенье! Ведь это не шуточное дело! А вдруг нам дадут и новую одежду? Конечно, так и будет! Стоит ему только взглянуть на наши лохмотья».
Схватив за руку братишку, я вместе с товарищами, с которыми собираю на улицах старую бумагу, помчался к церкви.
Когда мы вошли во двор, там уже собралось много ребят. Все они были в ярких шелковых одеждах и весело жевали ёси и печенье, полученные в подарок. Тут я увидел священника-американца. Он строго смотрел на меня. В другой стороне двора стояли кружком празднично одетые ребята и, поднимая руки, весело выкрикивали: «Я! Я!» А какой-то человек выдавал каждому кулечек из цветной бумаги с печеньем и конфетами. Братишка потащил меня туда: «Давай тоже поднимать руки!»
Я не знаю, что произошло. Меня вдруг охватила какая-то робость. Я оттолкнул руку брата и, не двигаясь, смотрел на ребят с конфетами. У меня не хватало смелости пройти мимо американца, который, мне казалось, очень сердито смотрел на нас. Мы в своей грязной одежде резко выделялись среди разодетых детей.
