Затем все мысли исчезли, потому что лунный свет залил обнаженные копья и мечи и смерть показала Отем свой страшный лик – и те люди, и всадник увидели ее.
Внезапно вокруг девушки ожили видения из кошмара: люди подбегали к ней, чтобы увести куда-то, и в следующее мгновение были уже мертвы. Отсеченные головы лежали на земле, а тела еще стояли на том месте, откуда собирались напасть. Один взмах меча рыцаря – и хлынула кровь, горячая и липкая.
Отем почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а ужасная сцена продолжала разворачиваться перед ее глазами. Оставшиеся подонки, решив, что бессмысленно пытаться схватить девушку или сражаться за свои жизни, бросились к лошадям. Развернув жеребца, рыцарь преследовал их с искусством, внушающим страх. Большинство нападавших упали замертво до того, как остальным удалось вскочить в седла и попробовать спастись. Вновь зазвенела сталь, и последний из бандитов свалился с лошади безжизненной массой.
Все те, кто напал на нее, желая увезти бог знает куда, неподвижно лежали на земле, залитой кровью.
Рыцарь повернул коня и подъехал к девушке. Она не могла убежать и спрятаться: он знал, что она здесь. Глаза Отем, огромные и умоляющие, не отрывались от Черного Рыцаря. Он остановился в нескольких дюймах от нее. Отем застыла в ожидании своей участи. Черный Рыцарь взглянул на нее с высоты своего боевого коня. Рыжие локоны водопадом струились по плечам и груди девушки; в лунном свете кожа ее сверкала подобно алебастру; легкий ветерок прижимал рубашку, и под ней отчетливо вырисовывались женственные изгибы нежного тела.
Наверняка, подумала Отем, это очередной ночной кошмар. Скоро она проснется и забудет эти, леденящие душу, события. Она и раньше видела живые сны, но с такими подробностями…
Рыцарь был очень близко. Горячее дыхание взмыленного черного коня смешивалось с судорожными вздохами Отем, а удары сердца просто оглушали, пока она ждала развязки.
Девушка вздрогнула, когда рука в стальной перчатке смахнула шелковистую прядь волос с полной округлости груди. Железный палец был тверд и холоден, как сама смерть.
– Она прекрасна, – пробормотал Черный Рыцарь.
Отем робко прошептала:
– Кто Вы?
– Будь осторожна, – сказал он.
– Но… – она безуспешно пыталась справиться с комком в горле, в глазах застыл страх.
Приложив палец к губам, скрытым за черным шлемом, рыцарь покачал головой. Забрало он не поднимал, поэтому Отем не могла видеть его глаз.
Предупреждение.
Развернув лошадь, Черный Рыцарь растворился в ночной темноте.
Ноги Отем внезапно ослабели, и она опустилась на землю, дрожа от пережитого ужаса. Ветерок принес запах крови, и девушка с трудом поднялась, изо всех сил стараясь не смотреть на следы кровавой бойни.
Ноги стали тяжелыми, будто налились свинцом. Отем медленно брела к животным. Этого не могло случиться, повторяла она себе.
Рыцарь оставил ей предупреждение. Она не должна рассказывать о том, что произошло этой ночью.
Будь осторожна.
Остаток ночи Отем скакала во весь опор. Она была слишком напугана и напряжена, чтобы пытаться снова заснуть. Девушка подгоняла Гоуст, молясь про себя, чтобы Черный Рыцарь не вздумал ее преследовать.
Встало солнце.
За поворотом показалась еще одна дубовая роща – и там стоял Рейн. Защитник. Ее защитник. Он ждал ее. Отем знала, что рано или поздно так и должно было случиться. Но почему на его лице нет улыбки? Можно подумать, будто он не рад ее видеть!
Но сейчас это не имело для нее никакого значения: за всю свою жизнь Отем ни разу не чувствовала себя в большей безопасности и никогда не испытывала большего возбуждения при виде мужчины.
Гвендолен прикоснулась к лицу и удивилась, каким горячим оно стало. Она наблюдала за Тайрианом, хотя он понятия не имел, что послушница следит за ним вот уже более четверти часа.
Этот человек внушал тревогу. Кому необходимо носить при себе такое оружие? Насколько она знала, только рыцарю. Ей следовало бы написать записку и спросить Торолфа, но это невозможно – гигант не смог бы прочитать ни единого слова.
Кроме того, она не взяла чернила и гусиное перо, хотя можно было бы написать и палочкой на земле. Если бы только Торолф умел читать! Но если научиться лучше общаться с возницей – например жестами – она смогла бы описать ситуацию и сообщить все, что увидела. Нет, наверное, не все.
Гвендолен вспыхнула при мысли об этом. Она не могла не залиться ярким румянцем, вспомнив полуобнаженное мужское тело. Монах – девушка слышала, что Торолф называл его Тайрианом – скорее всего вовсе не монах, а рыцарь-разбойник. Особенно Гвен волновал вопрос, почему он едет с ними. Разве у него нет занятий поинтереснее – например, сражаться в битвах или добиваться руки какой-нибудь прекрасной дамы, возможно, даже спасти ее из заточения! Что у него на уме? Знает ли он, в каком она положении? Кровь отхлынула от лица Гвендолен при мысли, что он может быть одним из людей Дрого.
Девушка вернулась к костру и бросилась к Торолфу, который свежевал кролика. Она дружелюбно улыбнулась ему и помогла подготовить вертел.
