Тайное сокровище полностью

– Значит, юная послушница, – сказал воз­ница, – ты знаешь кое-что еще, кроме чтения своего псалтыря и задумчивых взглядов вдаль, а?

Гвендолен энергично закивала. Потом дви­жениями гибкого тела изобразила, как он гото­вит для них еду возле костра. Она показала на его грудь, схватила за руки и повторила все движения при разделывании кролика и насажи­вании на вертел.

– Гвендолен, ты удивляешь меня, – Торолф тепло рассмеялся. – Когда это ты стала такой болтливой?

Она беззвучно рассмеялась, продемонстриро­вав великолепные жемчужно-белые зубы. По­том, став серьезной, девушка повторила дви­жения рыцаря, быстрыми жестами обрисовав длинный широкий меч.

Глаза Торолфа сузились.

– Что ты пытаешься показать мне, Гвен? Ты выглядишь ужасно встревоженной. Похоже на меч… – несколько секунд он наблюдал за энергичной жестикуляцией девушки. – Ры­царь? Где? Здесь? – он огляделся вокруг. – Ты показываешь через плечо… Кто-то купает­ся? А, добрый монах? О, нет, ты же не подсмат­ривала за ним у воды, правда?

Гвендолен закивала еще решительнее, чем прежде.

Великан подвел ее поближе к костру, так как ночные сумерки сгущались.

– Расскажи мне побольше. Что-то очень сильно взволновало тебя, и я не думаю, что просто мужское тело.

Рубиновый отблеск костра, на котором гото­вился ужин, скрыл румянец на щеках девушки. Она изобразила движения мужчины, прячуще­го что-то под одеждой. Потом снова обрисовала меч.

– У монаха под рясой спрятан меч? – Торолф поскреб подбородок. – Вообще-то, я не вижу в этом ничего плохого, но я проверю, не тревожься.

Торолф хотел уйти, но Гвендолен вытянула руку, делая знак подождать. Она пыталась по­казать, как под сутаной монаха что-то блеснуло, что-то с маленькими петельками, но возница не понимал. Девушка указала на звезды, сдела­ла жест, как будто снимала их и укладывала на своей груди. Торолф лишь непонимающе хмыкнул и потянул себя за ухо.

– Как здорово! Она разговаривает, не произ­нося ни звука!

Тайриан подходил к костру.

Гвендолен была благодарна красным отблес­кам костра, так как по-прежнему ощущала, что горячая волна заливает ее щеки, шею, плечи. Даже уши горели! Ведь она видела этого божест­венного мужчину почти обнаженным.

Тайриан потянулся к ее руке, Гвендолен резко отдернула ее.

– Я не лгу! Все, что ты говорила языком жестов, было просто здорово! Что-то насчет лу­ны и звезд на твоей груди?

«Если бы ты только знал», – думала Гвен, раскрасневшееся лицо которой контрастно выделялось на фоне белого апостольника.

Она кивнула и отошла от смущавшего ее покой мужчины.

– Чем я заслужил столь неприветливое об­ращение? – спросил Тайриан у Торолфа.

– Гвендолен не любит, когда до нее дотраги­ваются. Это нервирует ее.

– Я бы сказал: больше, чем нервирует; она выглядит смертельно напуганной, – Тайриан хмуро взглянул на Торолфа. – Почему она боится монаха? Она находилась среди подобных мне достаточно долго, – он задумчиво покачал головой. – Вот, я принес еще одного кролика.

С этими словами он принялся сам свежевать и разделывать добычу, а потом насадил куски на вертел, который соорудил быстро и со зна­нием дела.

Когда мясо стало мягким и сочным, все трое устроились на бревне, заменяющем скамью, ужинать. Гвендолен села на самый конец бревна подальше от мужчин.

– Что с ней на самом деле? – поинтересо­вался Тайриан. – Она не может говорить, зна­чит, что-то случилось в ее прошлом, что нару­шило душевное равновесие.

– Наверное, изнасилование.

– Ты думаешь, ее изнасиловали? – Тайри­ан закашлялся и чуть не подавился куском кро­лика. – Монахиню? Кто бы решился сделать это?

– Она не была тогда монахиней, – Торолф бросил в огонь кость. – Да и сейчас еще нет. Она послушница.

– То есть она не приняла окончательный постриг. А хочет она этого?

Торолф окинул монаха недоуменным взгля­дом.

– А почему ей не хотеть? Каждая послуш­ница желает стать монахиней в конце концов. По крайней мере, я всегда так считал.

– Правда? – переспросил Тайриан.

Он запил еду холодной водой, и неожиданно у него вырвалось:

– Я понятия об этом не имею. Я не знаю монахинь.

Золотистые глаза сверкнули огнем при мыс­ли о женщинах «другого рода», которых он знал хорошо. Но все это осталось в прошлом, пока он не перебесился, у него каждую ночь была женщина. Сейчас ему двадцать пять. Но он явно не утратил еще лихих свойств!

Торолф посмотрел на Гвендолен и увидел, что она застыла с сочной ножкой в руках. При­стально глядя на монаха, девушка медленно опустила поднесенный ко рту кусок. Торолф быстро обернулся лицом к Тайриану.

– Что ты сказал? Что-то насчет монахинь?

– О, – Тайриан начисто облизал жирные пальцы и только потом ответил, – да, монахи­ни, – он кивнул, чувствуя на себе ожидающий взгляд Гвендолен. – Я знал многих монахинь в разных аббатствах и монастырях. Должен за­метить, все они – вполне приятные дамы.

Гвендолен вскочила и швырнула недоеден­ный кусок кролика в костер на глазах у изум­ленных мужчин. Подхватив подол белой шерс­тяной юбки, она решительно зашагала прочь.

– Она выглядит очень сердитой, – заметил Тайриан.