Тайриан наблюдал, как девушка шла к воде вымыть лицо и руки. Вода, подумал он. Может, она видела, как он купался? Тайриан не мог найти другого объяснения ее раскрасневшемуся лицу и крайнему смущению.
Приближался вечер, когда Гвен и Тайриан остановились в гостинице. Они съели вкусный ужин, пообщались с немногочисленными постояльцами и отправились спать.
Гвендолен гадала, что Тайриан сказал о ней хозяину, пока она уединялась на молитву, потому что когда девушка вернулась, владелец и его жена уже не пялились на нее, как вначале. Теперь они обращались с ней дружески и уважительно.
Хозяйка сама поднялась наверх, желая убедиться, что у «маленькой леди» чистое накрахмаленное белое, достаточное количество свежей воды, вычищен ночной горшок, а пол подметен и посыпан высушенными полевыми цветами.
– Все для Вас сделано, миледи. Вам не придется ни о чем заботиться, – ворковала женщина. – Может быть, Вы хотели бы вымыть волосы? Я велела согреть воды и…
Гвен покачала головой.
– Вы не хотите искупаться? Гвен снова покачала головой. Сбитая с толку женщина сказала:
– А, понимаю. Вы просто не хотите мыть голову. Наверное, она и так не пачкается под этим… э… покрытием, – хозяйка провела ладонью по столу, проверяя, вытерли ли горничные пыль. – Но Вам надо будет снять это во время купания, – назойливое любопытное толстое лицо приблизилось к лицу Гвен, – не так ли?
Сейчас, казалось, в тупик зашла Гвендолен; она прикоснулась к своему покрывалу и взглянула на высокую медную бадью, стоящую посередине комнаты. А когда высокий рыцарь подошел и прислонился к косяку двери, хозяйка придвинулась поближе и прошептала:
– Вас ведь не обрили наголо, правда? Из-за вшей?
Гвен снова посмотрела на бадью. Двое усердных молодых парней входили и выходили с ведрами, наполняя ее до краев. Они услышали вопрос и замедлили движение, бросая быстрые хитрые взгляды через плечо.
Гвендолен энергично замотала головой.
Послышались три явно облегченных вздоха. Хозяйка вышла из комнаты. Тайриан не издал ни единого звука, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Затем он отошел от стены и ждал, пока парни выйдут в коридор. Один из них слишком замешкался и получил пинок-под зад за то, что пялил глаза на хорошенькую монахиню.
Тайриан закрыл дверь и медленно приблизился к Гвендолен. Она ждала со страхом неизвестности в глазах, но в этих незабываемых голубых очах мелькало и какое-то озорство, что-то напоминающее смех.
– Нет волос, а?
Тайриан потянул за завиток у виска, и ему в ладонь лег шелковистый светлый локон, который закрутился вокруг большого пальца, словно живое существо. В золотистых глазах мужчины тоже промелькнул лукавый огонек.
– А это что такое?
Сначала ему показалось, что девушка готова улыбнуться, но она выдернула локон и заправила под апостольник. Повернувшись спиной, Гвендолен показала на завязки, давая понять, что хочет, чтобы он развязал шнуровку на платье.
Тайриан в полном недоумении уставился на спину Гвен. Он никогда не раздевал монахинь, не говоря уже о послушницах, и не знал, следует ли ему обращать внимание на подобную просьбу. Возможно, девушка устала и не понимала, что делает. За ужином она выпила лишь один стакан вина – причем Тайриан с удивлением наблюдал за этим, так как подозревал, что женщины духовного сана не могут пить спиртные напитки.
Рыцарь дотронулся до первой завязки.
– Совершу ли я смертельный грех, если расшнурую до конца? Я уже спал с тобой, – он развязал первую. – Я хочу сказать, мы не… гм… мы только спали рядом.
Гвен посмотрела на него удивленно. Тайриан растворился в голубой бездне прежде, чем девушка отвернулась.
– Ты разве не знаешь, как мы спали прошлой ночью? – он оторвал взгляд от обнаженной спины и глянул на кровать. – А этой ночью такого не будет. Ты ляжешь на кровать, а я, – взор его остановился на соломенном тюфяке на полу, аккуратно застеленном простынями, – я буду спать там.
Но подумав о сильнейшем искушении, добавил:
– Я мог бы даже отдохнуть в конюшне.
Когда Тайриан справился со всеми завязками, Гвендолен заметила, что ему трудно глотать, лицо его покраснело, а глаза стали янтарными. Она улыбнулась с очарованием ангела, и это было гибелью для рыцаря. Он подошел к стулу, тяжело опустился на него и обхватил голову дрожащими руками.
Гвен увидела влагу, бисеринками покрывшую его лицо и шею. Она подошла к Тайриану, приложила прохладную ладонь сначала к одной, потом к другой щеке, наконец, дотронулась до лба. Он взглянул на нее ясными глазами щенка, и Гвен подумала, что у него жар либо его сразило какое-то горе.
Заставив Тайриана встать, девушка подвела его к кровати и толкнула на постель – падая, Тайриан чуть не увлек ее с собой.
– Ты думаешь, что я болен? – Тайриан покачал головой и пробормотал: – Единственное, что может излечить меня, это купание в ледяном ручье.
С совершенно невинным выражением лица Гвендолен заглянула ему в глаза. Она хотела заставить его остаться, лечь в постель, полагая, что Тайриан серьезно занемог.
«Он выглядит совершенно больным», – подумала она.
