Светлые волосы свободно рассыпались по плечам. Жена купца, вошедшая в комнату и увидевшая перед собой прекрасную девушку вместо строгой монахини, остолбенела на миг. Приложив к губам палец, женщина, взяла покрывало и апостольник и направилась к дверям. Она подумала, что сестра Гвендолен дала обет молчания и беседы не получится, но вполне заполнила пробел самостоятельно.
– Я вернусь, как только моя горничная вычистит Ваш головной убор. Ни один человек – даже этот красивый рыцарь, что сопровождает Вас в Кирклей – не должен видеть великолепные волосы монахини. Они только для глаз вдаль, куда ускакали рыцарь и послушница.
Бога. Вашу одежду мы выстираем быстро. Не пройдет много времени, как Вы снова отправитесь в путь, сестра Гвендолен.
«Но я еще не монахиня», – хотела возразить Гвен.
Она дотронулась до волос, которые игуменья разрешила сохранить несчастной сиротке до окончательного обета. А ей все еще хочется постричься в монахини? Что изменилось? Что-то изменилось и очень значительно, и это имело отношение к странным внутренним ощущениям.
Было бы богохульством рассказать Святому ордену, что она видела во сне прошлой ночью и о чем думала во время бодрствования.
Мечты о Тайриане… Разбирая спутавшиеся пряди, Гвен подошла к окну и выглянула на улицу.
Внизу во внутреннем дворике стоял предмет ее грез, беседуя с каким-то пузатым мужчиной.
Гвен отпрянула назад, чтобы он не увидел ее без головного убора.
Девушка присела на кушетку и вскоре, свернувшись калачиком, крепко заснула. Недавно вымытые красивые волосы спустились на пол, блестящие волны образовали светло-серебристое озерцо на черно-желтом ковре.
Постучав и не получив ответа, Тайриан вошел в небольшую комнату. Он гадал, почему требуется так много времени, чтобы выстирать одежду Гвендолен и помочь ей переодеться.
Мельком оглядев комнату, Тайриан решил, что хозяйка ушла куда-то вместе с Гвендолен, но тут на глаза ему попалось изумительное сочетание голубого с серебристым.
Гвен…
Бог мой, он даже не подозревал, что такая красота существует на свете, причем сосредоточивается вся в одной хрупкой женщине.
Послушнице. Которая скоро станет монахиней.
Тайриан попятился и почти выбежал из комнаты. Он налетел на молодую служанку, идущую по коридору с одеждой Гвен в руках, покрывало и апостольник взлетели в воздух. Удерживая на ногах девушку одной рукой, другой Тайриан успел схватить головной убор и спасти его от падения в помойное ведро.
– Ух, – отдуваясь, произнесла служанка. Еще одна хорошенькая горничная, направляясь к ведру, подмигнула рыцарю.
– Быстрая работа, господин! – подняв ведро, она повернулась к нему. – Ха! Если здесь есть настоящая монахиня, то дайте мне эту белоснежную штуку – я ее съем!
– Ешь, – ответил Тайриан, протягивая апостольник. – И это послушница, а не монахиня, – добавил он, уходя.
– Клянусь своей лучшей метлой, – сказала одна служанка другой, когда они смотрели, как уезжают рыцарь с золотистыми глазами и скромная послушница, – эта хорошенькая монахиня так и не примет постриг.
– Послушница, – поправила вторая девушка.
– Послушница или монахиня, – продолжала первая, – она никогда не уйдет от этого мужчины.
– Она не может говорить, у нее нет голоса.
– Обет молчания.
– Не думаю.
Девушка провела метлой по полу.
– А впрочем, это не имеет ни малейшего значения. Он собирается проглотить ее целиком. Это видно по глазам, – она подошла к узкому окну и положила подбородок на шершавую ручку.
Вторая, с хрустом вонзив зубы в темно-красное яблоко, заметила:
– И как она смотрела на него.
Обе девушки вздохнули. И прежде, чем снова приняться за работу, какое-то время перебрасывались яблоком, глядя.
Солнце сияло так, будто потоки теплого меда струились с небес. Отем сидела посреди верескового поля между крутыми зелеными холмами и заплетала длинные рыжие волосы в две косы, потом уложила их короной вокруг головы.
Чем больше Отем размышляла о перспективе найти сестру, тем более одинокой она себе казалась, Винтер была где-то недалеко, и когда-нибудь она отыщет ее. Но Отем боялась, что никогда больше не увидит двух других сестер. Винтер с ее серебристыми волосами и ангельской внешностью было легче описать. Не многие молодые женщины выглядят столь привлекательно и безупречно. Но опять же, повторяла себе Отем, она не видела сестру несколько лет, и существовала возможность, что Винтер превратилась в заурядную толстушку. Хотя это маловероятно. Отем не думала, что Винтер так изменилась, ведь она сама осталась стройной и гибкой. Винтер где-то здесь, такая же прекрасная, как и в детстве.
