– А почему ты решила, что камень розовато-лиловый? Разве он не может быть синим, красным или еще каким-нибудь? – он обнял девушку за тонкую талию и погладил изгиб бедра. Глядя на его руку, Отем сказала:
– Откуда такая смелость, прекрасный рыцарь?
Он рассмеялся, а девушка отвела руку.
– О, нет, – простонал Рейн, притягивая ее к себе.
– Рейн! – Отем заглянула в зеленые глаза. Его лицо находилось в нескольких дюймах. – Ты ведь не собираешься изнасиловать меня? Ты, конечно, сильнее и легко добился бы своего.
Она заметила, как при этих словах брови его озорно приподнялись.
– Чего же ты хочешь?
– Поцеловать тебя. Тебе действительно нужен поцелуй, Отем, и поцелуй настоящий.
Не дожидаясь согласия, Рейн крепко обнял девушку и припал к ее губам. Отем ощутила жар мужского тела, и сердце забилось, как у загнанной лошади. А потом она застыла.
Рейн почувствовал это и оттолкнул девушку.
– Что ты хочешь от меня?
– Драгоценный камень, – прошептала она.
– Сейчас я не могу отвести тебя к нему или принести его тебе.
Отем резко повернулась к нему спиной, не говоря ни слова. Рейн обошел ее, чтобы заглянуть в лицо.
– Почему вдруг гробовое молчание, госпожа? Ты выглядишь не очень уверенно. Я что-то сказал или сделал, что расстроило тебя? – он приподнял пальцем ее подбородок.
– Подобно большинству мужчин, – прошипела она ему в лицо, – ты совершенно бессердечен. Ты берешь только то, что можешь взять и бросить.
Девушка направилась к двери.
– Подожди, госпожа!
Когда Отем повернулась, Рейн тихо сказал:
– Я не большинство мужчин. И я еще не получил тебя.
Глубокой ночью, когда оба не могли заснуть, Отем приподнялась на локте и, бросив взгляд через комнату, спросила:
– Рейн, ты спишь?
– Конечно, нет. Тюфяк жесткий, и ты неподалеку, кто ж сможет заснуть? Ты могла бы проявить снисхождение… Если бы ты позволила мне спать с тобой, то, возможно, мы оба нашли бы желанный покой.
Отем презрительно фыркнула.
– Смеешься и не веришь, да? Я показал бы тебе, как получить спокойный ночной отдых. Мы могли бы очень хорошо провести время. Я бы принес бутыль с вином…
– Нет.
Рейн приподнялся на локте.
– Я пойду выпачкаю лицо грязью, надену лохмотья и снова превращусь в Барри. Мы будем заниматься любовью, перемажемся в грязи, мирно проспим остаток ночи и…
– Нет.
– Тогда в чем дело? Зачем ты спрашивала, не сплю ли я? Ты хочешь устроить дискуссию? – он коротко, насмешливо рассмеялся. – Прошу прощения, госпожа, я имел в виду следующее: я буду что-нибудь говорить, а ты возражать или обзывать меня гадкими словечками.
– Очень смешно.
Рейн подложил руки под голову и глубоко вздохнул:
– Ну, я думал так, – он повернулся, стараясь разглядеть девушку в полумраке комнаты. – А ты так не думала?
– Нет.
– Давай я подойду к тебе и почешу тебе спинку. Тебе это понравится!
– Нет.
– Девушка, ты начинаешь действовать мне на нервы. Проснувшись утром, ты рискуешь обнаружить, что я ушел. На этот раз – навсегда.
– Я тебе не верю. Ты поклялся защищать меня. Ты меня не оставишь. Ты поможешь найти мою сестру, будешь сопровождать нас в Сатерленд, привезешь мой драгоценный камень и покажешь его барону Ориону, он свяжется с королем Генрихом, и вы вместе устроите мое замужество, не спрашивая моего мнения.
– Ну, ну. Как же плохо ты знаешь меня, – Рейн перевернулся на другой бок. – Спи. Тебе понадобятся все запасы энергии, когда одним прекрасным утром ты обнаружишь, что сама должна заботиться о себе.
– Ты не бросишь меня. Ты слишком страстно хочешь заняться со мной любовью. А вот когда это случится, тогда, возможно, ты оставишь меня одну. Так что я позволю тебе это после того, как мы найдем Винтер. Тогда можешь уходить. Я не стану переживать, если больше никогда не увижу твоего лица.
–
Он снова приподнялся на локте и взглянул на Отем. Она лежала на спине, уставившись в потолок.
– Так обстоит дело, девушка?
Отем засмеялась:
– Если такое произойдет, то ты не будешь больше докучать мне своим обращением «девушка»?
– Конечно. Если я овладею тобой, то никогда уже больше так тебя не назову.
– Ты полностью уверен в своей доблести? Мой дядя был таким же. Он не сомневался, что мама с радостью примет его в своей постели, когда отец отсутствует.
– А может, ты уже вовсе и не девушка? Кто этот жуликоватый дядя, о котором ты столь низкого мнения?
– Его звали Роберт, и он был подлецом. Но нет, он не изнасиловал свою драгоценную племянницу.
– Драгоценную?
– Да. Он считал нас всех драгоценными.
– Всех?
Всех четырех сестер – чуть не вырвалось у нее.
