Стремясь подчеркнуть «нуарную» природу своего римейка, Несбё нагнетает в текст такого безысходного уныния и мрака, что в какой-то момент его становится решительно невозможно воспринимать всерьез. Так, открывающий роман пространный пафосный пассаж о похождениях грязной (как же иначе) дождевой капли, вопреки всем законам гидродинамики перемещающейся от одной тошнотворной городской достопримечательности к другой, выглядит несколько нелепо. Но когда та же капля (или ее родная сестра) вновь появляется в финале, от смеха уже невозможно удержаться. Пытаясь подвести под поступки шекспировских героев «современную» психологическую мотивацию, Несбё скатывается едва ли не в пародию: рассказ о детдомовских психо-сексуальных травмах Макбета производит впечатление «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары в версии для дошкольников. А все «динамичные» сцены в романе – погони, убийства, бандитские разборки – написаны так, будто герои движутся в воде или, если угодно, в замедленной съемке, что создает комический эффект, явно не входивший в авторские планы.
Возможно, ограничься Несбё компактным эссе о возможностях современного прочтения шекспировской трагедии, это было бы остроумно и свежо. Но в нынешнем своем раздутом виде «Макбет» – безусловный провал и досадная неудача большого писателя.
Детективный цикл норвежского писателя Ю Несбё о сыщике-алкоголике Харри Холе устроен таким образом, что начинать знакомство с ним, в принципе, можно с любой книги. В этом смысле «Нож» – исключение из общего правила: если вы не следите за карьерой и личной жизнью Харри Холе хотя бы со времен «Снеговика», а главное, не успели проникнуться глубокой привязанностью к сквозным персонажам второго плана, вам едва ли удастся осознать истинно античный масштаб трагедии, разворачивающейся на страницах этого романа. Что же касается преданных и опытных поклонников цикла Несбё, то им стоит приготовиться к мощнейшей эмоциональной встряске: в «Ноже» (и это, пожалуй, единственный спойлер, который можно себе позволить) сразу несколько важнейших героев, полюбившихся нам по предыдущим книгам, в силу разных причин скоропостижно сойдут со сцены.
Образумившийся, в прямом смысле слова протрезвевший и остепенившийся в счастливом браке Харри Холе (именно таким он предстал перед читателем в предыдущем романе «Жажда») многим показался скучноватым и слишком «нормальным». Если вы относитесь к числу этих многих, то не тревожьтесь: на сей раз герой Несбё основательно слетит с катушек, а алкоголь вновь станет едва ли не главным катализатором сюжета.
Выгнанный из дома бесконечно любимой женой (что именно стало причиной роковой и необратимой размолвки, читатель узнает лишь в самом конце), Харри вновь погружается в бездну пьянства. Однажды ему едва ли не впервые в жизни удается допиться до полного, стопроцентного беспамятства продолжительностью в целую ночь. Попытки восстановить, что же с ним произошло в момент беспросветной черноты, и выяснить, как он сам связан с совершенным в этот промежуток убийством, проведут Харри Холе через персональный ад сомнений, озарений и отчаянья.
По сравнению с относительно простой и линейной «Жаждой», предлагавшей читателю всего одну ложную развязку и одну-единственную линию-обманку, «Нож» – шаг назад, в сторону барочно-избыточных и великолепных ранних романов Несбё. В поисках правды Холе прорабатывает добрый десяток в высшей степени правдоподобных версий, каждая из которых строится как полноценный роман в романе, с драматичной завязкой, напряженной внутренней динамикой, рельефными героями и впечатляющей кульминацией. И даже сузив число подозреваемых до предела и, по сути дела, сконцентрировав все читательские подозрения на одной фигуре, Несбё ухитряется преподнести нам сюрприз, напоследок одним ловким движением разрушив им же выстроенный карточный домик из намеков, недомолвок и косвенных улик.
Словом, хотя чисто по-человечески Харри Холе, вновь пускающемуся в одинокое нетрезвое плаванье, можно только посочувствовать, читатель определенно в выигрыше: после непродолжительной пробуксовки наш любимец снова с нами и снова в превосходной (то есть изрядно проспиртованной и в должной мере отчаявшейся) форме.
Принято считать, что соотношение памяти и личности, памяти и любви, памяти и общественного блага, а также достоверность нашей памяти как таковой, – темы так называемой серьезной литературы. Однако молодая писательница из Малайзии Фелисия Йап ухитряется интегрировать их в пространство литературы остросюжетной, получая на выходе потрясающий гибрид альтернативной истории, захватывающего триллера в лучших традициях Гиллиан Флинн и Полы Хокинс, а также философской притчи в духе Кадзуо Исигуро.
