В самой идее превратить историю революции, гражданской войны и коллективизации в фэнтези нет ничего порочного (в конце концов, делал же нечто подобное в своих романах Владимир Шаров – и неплохо получалось). Другое дело, что в «Детях моих» цель этого предприятия так и остается непроясненной. Подернувшись смягчающей дымкой магически-реалистического покрова, история перестает быть обжигающе близкой, узнаваемой и страшной, но и простодушно увлекательной тоже не становится – в том смысле, что дракон так никого и не раздерет, утопленники не восстанут со дна Волги и не побредут по волжским степям на манер белых ходоков, да и в целом читали мы фэнтези позабористей. Фантасмагорическая действительность внутри романа оказывается метафорой, но метафорой без ключа, ни к чему не отсылающей и зависшей в воздухе. Зачем говорить «поволжские немцы – точь-в-точь хоббиты», если сравнение ничего не прибавляет ни первым, ни вторым?..
И это возвращает нас к разговору о прямолинейной морали – той самой, за которую ругали «Зулейху». В данном случае ни о какой прямолинейности и уж тем более навязчивости речь не идет, но едва ли это можно считать таким уж большим достоинством. Многократно запутавшись в магических подтекстах, а после из них выпутавшись, переплыв реку прилагательных и наречий, преодолев море поэтических образов, любовно выписанных деталей и прочих вербальных красот, читатель оказывается перед неутешительным выводом: на уровне идеи «Дети мои» опять сводятся к банальному «в любых обстоятельствах человек имеет шанс прожить собственную жизнь со всеми ее горестями, радостями, обретениями и утратами». Только если в прошлый раз для того, чтобы проиллюстрировать этот нехитрый тезис, Яхина обошлась скупым и понятным сибирским поселком, то на сей раз ей зачем-то потребовалось сооружать целый крупнобюджетный фэнтези-мир, смутно схожий с миром немецкого Поволжья 1920-х годов. В принципе, ненаказуемо, конечно, но мы и с первого раза неплохо поняли.
Назвав «Некоторые не попадут в ад» романом-фантасмагорией, автор и издатель покривили душой дважды. Слово «фантасмагория», вероятно, понадобилось им в подзаголовке как оберег на тот (не слишком, впрочем, вероятный) случай, если кому-то придет в голову проверить приведенные в книге факты на предмет их соответствия законодательству Российской Федерации. Что же до слова «роман», то оно по отношению к этому тексту может употребляться лишь метафорически: в действительности «Некоторые не попадут в ад» – это нечто среднее между исповедью и моноспектаклем, в котором все персонажи – от центральных до эпизодических – выступают под своими настоящими именами, а время и место действия – конкретней некуда.
Полностью идентичный автору главный герой – знаменитый писатель Захар – четвертый год живет и воюет на Донбассе. На своем черном «круизёре» он в сопровождении преданной «лички» (личной охраны) лихо катается из дорогого ресторана «Пушкин» на передовую, а с концерта рэпера Хаски в баню к Бате – полковнику Александру Захарченко, всемогущему Главе непризнанной Донецкой республики. Веселый, бесстрашный (не боится ни обстрела, ни начальства), бескорыстный и при всём том обаятельно ироничный Захар то отправляется в самое пекло «брать языка», чтобы обменять его на попавшего в плен важного ополченца (спойлер: не возьмет), то несется в Москву ужинать с Моникой Белуччи, то летит в Сербию, чтобы выйти в море на яхте с Эмиром Кустурицей, то пьет водку под задушевные разговоры с простыми деревенскими ребятами из своего батальона, то уместно цитирует Цветаеву, то накрывает вражеские позиции местным супер-оружием – ракетой с ласковым прозвищем «вундер-вафля». Ни один сюжет не заканчивается округлой кульминацией, нить повествования постоянно рвется, стиль в среднем дважды на страницу скачет от приземленного к возвышенному и обратно, а единственная композиционная вешка, просматривающаяся, в общем, с самого начала – это неизбежный и трагически предопределенный финал: гибель Бати, крах всех надежд, отъезд автора в Россию.
Война на Донбассе идет уже скоро пять лет, и рефлексия по ее поводу (в том числе рефлексия литературная, пристрастная и сколь угодно персональная) – вещь определенно нелишняя. Однако – и это, пожалуй, главное, что нужно знать о романе-фантасмагории «Некоторые не попадут в ад» – книга Захара Прилепина этой цели не служит: даже если автор хотел объяснить читателю что-то важное и сокровенное про события на Донбассе, у него не получилось.
