– Да неужели? – рассмеялась женщина. – Правильно выбранная известная личность – лучший способ прекратить все подозрения. Когда-нибудь вы это поймете, и, думаю, скорее раньше, чем позже.
– А пока вы везде появляетесь с этим Пилем Эджертоном… А он не только самый, по-видимому, известный К. С.[33] в Англии, но еще и человек, чье хобби – криминология. Это сущее сумасшествие.
– Я знаю, что его красноречие спасло сотни людей от виселицы, – спокойно сказала миссис Вандемейер. – Ну и что? Может быть, мне самой понадобится его искусство. Если да, то как здорово будет иметь такого друга в суде, или еще лучше – при вынесении приговора…
Борис встал и заходил по комнате. Он был очень взволнован.
– Вы очень умная женщина, Рита, но вы дура! Слушайтесь меня и прекратите ваши отношения с Пилем Эджертоном.
Миссис Вандемейер отрицательно покачала головой.
– Думаю, что я этого не сделаю.
– Вы отказываетесь? – В голосе русского послышались неприятные нотки.
– Отказываюсь.
– Тогда, клянусь небесами, – рявкнул русский, – мы посмотрим…
Со сверкающими глазами миссис Вандемейер поднялась на ноги.
– Вы забываете, Борис, – произнесла она, – что я ни перед кем не отчитываюсь. Я получаю приказы только от… мистера Брауна.
Мужчина в отчаянии воздел руки.
– Вы невозможны, – пробормотал он. – Просто невозможны! Может быть, уже слишком поздно. Говорят, что Пиль Эджертон за версту чувствует преступление. Может быть, уже сейчас он что-то заподозрил. Он подозревает…
Миссис Вандемейер с жалостью посмотрела на него.
– Будьте уверены, Борис, он ничего не подозревает. Ваша обычная галантность куда-то испарилась, и вы забыли, что я еще и красивая женщина. И уверяю вас, что это все, что интересует Пиля Эджертона.
Борис с сомнением покачал головой.
– Он знает о преступлениях больше, чем любой другой человек в Англии. И вы надеетесь, что сможете обвести его вокруг пальца?
Миссис Вандемейер прищурила глаза.
– Если он так хорош, как вы о нем рассказываете, то мне еще интереснее попытаться!
– Боже мой, Рита…
– Кроме того, – добавила женщина, – он очень богат. А я никогда не отказывалась от денег. Необходимые материальные ресурсы, знаете ли…
– Деньги, деньги! В этом вся ваша проблема, Рита. Я уверен, что вы можете душу продать за деньги. Уверен… – Он помолчал, а потом тихим, значительным голосом произнес: – Иногда мне кажется, что вы можете продать… всех нас!
Миссис Вандемейер улыбнулась и пожала плечами.
– В этом случае цена будет огромной, – легкомысленно сказала она. – Такую цену сможет заплатить только миллионер.
– Ага, – прорычал русский. – Вот видите – значит, я прав!
– Милый Борис, вы что, шуток не понимаете?
– А это была шутка?
– Ну конечно.
– На это я могу сказать только, что у вас довольно странный юмор, Рита.
Миссис Вандемейер улыбнулась:
– Давайте не будем ссориться, Борис. Позвоните; давайте лучше выпьем еще.
Таппенс бросилась назад. Осмотрев себя в зеркале миссис Вандемейер, она чопорно ответила на звонок.
Беседа, которую услышала девушка, хотя и была интересна сама по себе, так как раскрывала, что Борис и Рита являлись соучастниками, ничего не говорила о нынешнем состоянии дел. Имя Джейн Финн даже не упоминалось.
На следующее утро Альберт в нескольких словах объяснил Таппенс, что никаких вестей не появилось. Казалось невероятным, что Томми, если с ним все было в порядке, ничего ей так и не сообщил. Ее сердце похолодело от дурных предчувствий… А если представить себе… Она мужественно заставила себя не беспокоиться. В этом нет никакого смысла. Но в то же время девушка ухватилась за возможность, которую предоставила ей хозяйка.
– По каким дням у вас обычно были выходные, Пруденс?
– Обычно по пятницам, мэм.
Миссис Вандемейер приподняла брови.
– А сегодня как раз пятница! Думаю, что сегодня вам не хочется этого выходного, ведь вы только вчера приступили к работе?
– А я как раз хотела вас о нем попросить, мэм…
Миссис Вандемейер посмотрела на нее на минуту дольше, чем это было необходимо, а потом улыбнулась.
– Хотела бы я, чтобы вас сейчас услышал граф Степанов. Он вчера сделал кое-какие предположения по вашему поводу, – ее улыбка сделалась шире и стала похожа на кошачью. – Ваша просьба очень… типична. Я полностью удовлетворена. Хоть вы ничего и не понимаете, но можете взять на сегодня выходной. Мне все равно, я обедаю сегодня не дома.
– Благодарю вас, мэм.
Таппенс почувствовала облегчение, когда смогла уйти от хозяйки. Она еще раз призналась себе, что боится, жутко боится этой красивой женщины с жестокими глазами.
Когда Таппенс заканчивала полировку серебра, в дверь позвонили, и она пошла открывать. На этот раз это был не Виттингтон, не Борис, а незнакомый мужчина поразительной наружности.
Чуть выше среднего роста, он тем не менее производил впечатление крупного человека. Его лицо, гладко выбритое и поразительно подвижное, несло выражение власти и силы, намного превосходивших то, что Таппенс приходилось встречать до этого. Он прямо-таки излучал личное обаяние.
Какое-то время Таппенс не могла решить, актер он или юрист, но вскоре ее сомнения рассеялись.
