По лицу Джулиуса скользнула странная улыбка. Он бросил письмо в мусорную корзину.
– Дуралей проклятый! – пробормотал он.
Поговорив по телефону с сэром Джеймсом, Томми затем явился в Саут-Одли. Альберт был на посту, при исполнении своего служебного долга. Томми ему представился – друг Таппенс. Альберт тут же оставил официальный тон.
– Здесь теперь все так тихо стало! – грустно сказал он. – Барышня, надеюсь, здорова, сэр?
– Я не рискнул бы этого утверждать, Альберт! Дело в том, что она… исчезла.
– Да неужто шайка ее сцапала?
– Вот именно.
– На самом дне, сэр?
– Черт побери, на суше!
– Это такое выражение, сэр, – терпеливо объяснил Альберт. – В кино у шаек всегда есть место, где они отсиживаются – это и есть «дно», ну, какой-нибудь ресторан. По-вашему, они ее прикончили, сэр?
– Надеюсь, что нет. Да, кстати, нет ли у тебя случайно тетки, бабки или еще какой-нибудь почтенной родственницы, которая вот-вот откинет копыта?
Физиономия Альберта медленно расплылась в блаженной улыбке.
– Усек, сэр. Моя бедная тетенька – она в деревне живет – уже давно тяжко хворает и призывает меня к своему смертному одру.
Томми одобрительно кивнул.
– Можешь доложить об этом кому следует и через час встретить меня у Черинг-Кросс?
– Я там буду, сэр, заметано.
Как и предвидел Томми, верный Альберт оказался бесценным союзником. Они поселились в гейт-хаусской гостинице. Альберт получил задание собрать информацию. Это оказалось довольно просто.
Астли-Прайерс принадлежал некоему доктору Адамсу. Насколько было известно хозяину гостиницы, доктор уже не практиковал, однако продолжал наблюдать кое-каких своих пациентов. Тут хозяин многозначительно покрутил пальцем у виска – «свихнутых», понимаешь? В деревне доктор пользовался общим уважением. Не скупился на пожертвования местному спортивному клубу – «приятный такой, добрый джентльмен». Давно ли он тут живет? Да, лет десять, а то и больше. Большой ученый. Из Лондона к нему то и дело ездят. То профессора, то просто посетители. Да, человек он радушный, гостей всегда хоть отбавляй.
Этот многословный панегирик[87] породил в душе Томми сомнение: неужели такой почтенный известный человек на самом деле – опасный преступник? И жизнь ведет совершенно обыкновенную для человека своей профессии. Ни намека на зловещие тайны. А что, если все его предположения – чудовищная ошибка? От этой мысли Томми похолодел.
Но тут он вспомнил про частных пациентов – о «свихнутых», и осторожно осведомился, нет ли между ними вот такой барышни, и описал Таппенс. Но про пациентов почти ничего узнать не удалось – они редко выходили за ограду. Столь же осмотрительное описание Аннет также результатов не принесло.
Астли-Прайерс оказался красивой кирпичной виллой среди густых деревьев, которые делали ее совершенно незаметной со стороны дороги.
В первый же вечер Томми в сопровождении Альберта отправился на разведку. По требованию Альберта они долго ползли по-пластунски, пыхтя и поднимая столько шума, что куда безопаснее было бы остаться в более привычном вертикальном положении. Как выяснилось, эти предосторожности были совершенно излишни. В саду, похоже, не было ни души, как чаще всего и бывает в загородных поместьях после наступления темноты. Томми опасался встречи со свирепой сторожевой собакой, Альберт же рассчитывал увидеть пуму[88] или дрессированную кобру. Однако до декоративного кустарника, окаймляющего дом, они добрались без всяких помех.
Шторы в столовой были подняты. Вокруг стола собралось многочисленное общество. Из рук в руки передавались бутылки портвейна. Обычный дружеский ужин. Из открытых окон доносились обрывки разговора. Компания азартно обсуждала местных крикетистов[89].
И вновь Томми ощутил противный холодок неуверенности. Да разве можно так натурально притворяться? Неужели его снова одурачили? Джентльмен, сидевший во главе стола (в очках, со светлой бородкой), выглядел на редкость респектабельным и добропорядочным.
В эту ночь Томми мучила бессонница. Утром неутомимый Альберт заключил соглашение с рассыльным зеленщика и, временно заняв его место, втерся в доверие к кухарке из Астли-Прайерс. Когда он вернулся, то уже ни капли не сомневался, что она «тоже из этой шайки», однако Томми не слишком доверял его чересчур пылкому воображению. Никаких фактов Томми так от него и не добился, в ответ на его расспросы Альберт твердил, что «она какая-то не такая». И что это было видно с первого взгляда.
