— Тогда вы вполне способны понять вопрос, всегда волновавший мореплавателей всего мира. Представьте себе, мой дорогой, что вы плывете из Лорьяна в Бостон. Определить широту довольно просто, но долготу? Надобно определить для себя точку отсчета, установить время в этой точке и в той точке, куда лежит ваш путь, и точно установить момент полдня в той точке, где вы сейчас находитесь. Если ваши часы идут неверно, значит, вы неверно установили время в точке вашего отправления, и ваш курс проложен неверно. Час разницы представляет собой 1/24 часть от 360 градусов, составляющих суточный оборот Земли, иначе говоря, 15 градусов. Ошибка в несколько минут, и вот вы уже отклонились от курса и плывете в незнакомые вам воды. Прибавьте или убавьте еще час, и перед вами открываются Карибские острова или северная часть континента, но никак не Новая Англия!
— Однако, Гийом, мои часы точны, я всегда сверяю их с часами Дворца правосудия.[40] Они всегда точны и отбивают каждый час!
— Это ничего не значит! Ни те ни другие не выдержат испытания морем. На море часам приходится выдерживать качку, большие перепады температур, колебания атмосферного давления и еще много чего. А сколько крушений произошло исключительно по причине неправильного хранения часов! Чтобы не зависеть более от сохранности часов, составили таблицы долготы, основанные на астрономических наблюдениях. Но что делать, если небо заволокли тучи и не видно ни луны, ни звезд? Было решено, что единственным решением может стать изобретение устойчивых часов, которые бы показывали истинное время, начиная от порта отправки и кончая портом назначения, в любой точке планеты.
— И в результате такие часы изобрели?
С горестным видом Семакгюс отхлебнул глоток рома.
— Как сказать, друг мой. Ох, господи, совсем забыл, вы же его знаете! Борда, морской офицер, входивший в состав комиссии Академии наук, наблюдавшей за экспериментами возле моста Руаяль.[41]
— Со странным аппаратом, якобы позволявшим дышать под водой?
— Совершенно верно! Если верить Леруа, он изобрел некую модель часов, равно как и его конкурент Берту, швейцарец, уроженец Невшателя, давно обосновавшийся в Париже. Но, похоже, пальма первенства достанется англичанину, некоему Харрисону.
— Все это прекрасно, но как все это соотнести с нашей таинственной запиской?
— Черт возьми, о главном-то я и забыл! Часы Леруа обладали особым свойством, они работали без штифта. Услышав этот термин, я даже вздрогнул.
— Это значит…
— Не так быстро, мой мальчик! Деталь конической формы, я подчеркиваю: конической. Вспомните, что время развертывания пружины не всегда постоянно. Когда ее заводят, она сначала разворачивается стремительно, а к концу скорость ее равна нулю. Напряжение у нее линейное. Штифт позволяет полностью расслабленной пружине оказывать давление на большой диаметр. Таким образом мы уравниваем силы, действующие при развертывании приводной пружины.
— Из всего, что вы сказали, меня интересует одно. Некто, прекрасно владеющий своим ремеслом, скорее всего, часовщик, в записке намекнул на какой-т о загадочный механизм.
— Более того, дорогой Николя, три слова, что видим мы в записке, в сущности, избыточны. Чтобы заставить нас насторожиться, нашему ремесленнику вполне хватило бы одного из них.
— Тогда почему все три слова вместе? Он не знал, к кому обращается?
— Да просто он хотел назвать свое имя. Следовательно, ни совпадений, ни случайностей, а всего лишь механическое сцепление, ни больше и ни меньше. О! Это очень умный человек!
— Тогда зачем ему понадобились именно три слова?
— А этого я не знаю! Это вопрос к следователю по особым поручениям.
— А может, следователю помогут друзья? — насмешливо-просительным тоном проговорил Николя.
— Что ж, давайте поставим вопрос иначе: знал ли он, что ему суждено погибнуть, когда он прятал записку в щель? Может, к нам в руки попало его завещание, или же…
— Поставим себя на его место. Полагаю, он хотел оставить указания на тот случай, если с ним произойдет несчастье.
— Три! Имя, страна, занятие.
— Четыре. Ибо, оставляя зашифрованную записку, он тем самым говорил, что чего-то опасается, и надеялся объяснить свои страхи тому, кто найдет его послание.
— Похоже, наши мозги начинают закипать, поэтому предлагаю на сегодня поставить точку. Ужин успокоит нас, а ночь даст добрый совет. Но визитов к Берту и Леруа не избежать. Нам повезло, их мастерские расположены неподалеку друг от друга, рядом с улицей Арлэ, сразу за Дворцом правосудия.
Стоя спиной к двери, Николя не мог видеть, как, взявшись за руки, словно в танце, вошли Ава и Киска. Повернувшись, он не поверил своим глазам. Модель облачилась в длинное изумрудное платье, голову украшал креольский платок, завязанный тюрбаном. Необычное платье, облегавшее гармоничные формы девушки, оставляло открытым одно плечо и позволяло бросить нескромный взор в начало ложбинки между грудей. На Аве было точно такое же одеяние, только фиолетового цвета, сиявшее мрачным блеском. Семакгюс полностью разделил восхищение Николя.
— Грации, спустившиеся с Олимпа!
