— Нет! — ответила Ава. — Из кухни. Господа окаменевшие редкости, ужин ждет вас.
Корабельный хирург предложил руку Киске, Николя галантно подставил локоть Аве, и, сделав несколько шагов, кортеж вступил в миленькую кухню, где взорам их предстал накрытый стол, обильно уставленный серебряной посудой, свидетельствовавшей о былых морских сражениях и победах. Семакгюс сообщил, что он равным образом любит обедать как вместе с гостями, так и поближе к месту приготовления пищи. Николя с удовольствием вдыхал теплые ароматные запахи, исходившие от плиты и очага. Рядом на столике охлаждались бутылки с шампанским. Вскоре пробки полетели к потолку, и Семакгюс наполнил бокалы. Поводя носом, Николя внимал разлитым в воздухе ароматам. Киска, застеснявшись, опустила глаза.
— Скажите нам, прелестная Ава, — спросил Николя, — чем сегодня угостят нас у вас на камбузе?
— У Семакгюса, — ответствовал хирург, — каждый день праздник. И даже в пост!
— Каждый день? Точнее, через два на третий, — подала голос Ава. — Когда такой старый человек хочет, чтобы в любое время стояло, надо умерять свои аппетиты за столом.
К удивлению Киски, мужчины расхохотались, ибо для них в словах Авы заключался скрытый смысл: они напомнили им, как несколько лет назад здесь, в Вожираре, они перебрали лишнего.
— …Но, — радостно добавила она, — сегодня как раз третий день, а потому вас ждет настоящий пир!
— И что же выступает главным блюдом на нашем торжестве? — спросил Николя, внезапно почувствовавший, что он зверски голоден.
— Плоские колбаски из мяса с бедра утки, итальянский паштет из макарон, и крем-карамель с хрустящей корочкой.
— Увы, придется мне в воскресенье покаяться в грехе обжорства, — стараясь сохранить серьезный вид, произнес Николя.
— Судя по тому, как вы плотоядно облизнулись, вы готовы к покаянию. Что ж, мы постараемся удовлетворить вожделения гурмана. Поверьте, я говорю это со знанием дела.
Вечер прошел прекрасно; Ава заражала сотрапезников своей веселостью, Киска, изумленная всем, что с ней случилось, вела себя крайне сдержанно. В новом платье она выглядела еще более соблазнительно, чем прежде. Плоские колбаски оказались выше всяческих похвал, и Николя потребовал рецепт, пообещав непременно сообщить его Катрине.
— Все очень просто, — отвечала Ава, чье произношение после стольких лет жизни в королевстве звучало словно чарующая музыка. — Потушить под крышкой мясо с бедрышек, чтобы оно стало мягче, затем обернуть каждый кусочек фаршем из мяса рябчика, сала и пряностей. Затем положить на каждую порцию плоский кусочек трюфеля и плотно завернуть в кружевное сальце, иначе именуемое рубежной пленкой, которую вы, разумеется, перед этим хорошенько промыли, чтобы она не пахла прогорклым салом. И все ставите в печку до тех пор, пока корочка не начнет золотиться.
— А соус, столь нежный и столь ароматный?
Ава бросила влюбленный взгляд на Семакгюса.
— Здесь я передаю бразды правления в руки старого человека. Он вам все расскажет.
— Я говорю только об изысканных вкусах. Берем лук-шалот, тушим его в сливочном масле, солим и перчим. Затем я выжимаю сок из трех испанских апельсинов. Перемешав, начинаю выпаривать и тут же добавляю немного костного мозга, добытого из кости, сваренной в бульоне, и он, став связующим звеном, превращает мой соус в однородную массу.
— Брависсимо! — восторженно воскликнул Николя. — Он не только смягчает поджаристые колбаски, но и придает им чуточку кислоты и остроты!
— Приготовление пищи не только удовлетворяет наши насущнейшие потребности, но и украшает нашу жизнь! — с достоинством произнес Семакгюс.
Когда прибыло блюдо макарон, смешанных с мясным фаршем, грибами, мясной подливкой и тертым пармезаном, разговор на время прекратился и возобновился только за десертом. Пока женщины обсуждали модные украшения, друзья обменивались последними новостями.
— Дисциплинарный устав, введенный военным министром, унижает и солдат, и офицеров.
— Граф Сен-Жермен излишне проникся прусским духом, — заявил Семакгюс.
— И есть от чего! В свое время он состоял на службе у курфюрста Пфальцского, курфюрста Баварского и в чине фельдмаршала командовал датской армией!
— Он упорно хочет заставить всех следовать своим принципам, согласно которым люди являются всего лишь марионетками. Читали ли вы жалобу солдат королевы и «Письма гренадера Шампанского полка»?
— Нет.
— Очень красноречиво, но, конечно, излишне пестрит всяческими б… и е… видимо, чтобы сохранить впечатление грубой солдатской речи. Жалуются на новые дисциплинарные предписания во время кортежей и мессы, на наказания ударами сабли плашмя для солдат, на военные школы, отданные на откуп монахам[42], на бессмысленные инструкции для офицеров, на упразднение полков конных гренадер, упразднение литавров в кавалерии и барабанов у драгун… я еще не все перечислил! Хотя желание пресечь торговлю военными должностями мне кажется добрым намерением. Ибо эта торговля является прежде всего свидетельством некомпетентности нашей придворной знати. Черт, маркизов я оставляю в стороне!
