— Я вынужден отойти сейчас, — граф де Нормонд, оглядевшись, тихо вздохнул и, приблизившись к девушке, интимным шепотом, явно демонстрируя, что сообщает великую тайну, прибавил, — У хозяина вечера такое обилие дел… Однако же, я обещаю вам вскоре завершить их и вновь составить вам компанию.
— Буду ждать с нетерпением, — почти выдохнула Татьяна, с трудом отрывая восхищенный взгляд от своего собеседника и с сожалением высвобождая ладонь из его руки. Молодой человек, одарив девушку еще одним нежным взглядом, наконец отошел, скрываясь в толпе, и последняя, ощущая, как гипнотическое очарование, владевшее ею во время общения с ним, постепенно исчезает, медленно огляделась. Похоже, пришла пора отправляться на поиски своего «кузена», дабы выяснить причину его неприличных жестов, и в категорической форме внушить, что делать их совершенно не следовало.
Хранитель памяти нашелся на одной из небольших скамеечек, стоящих вдоль стены. Сидел он на ней с таким независимым и умиротворенным видом, что казалось, словно он и не поднимался на ноги, и не бегал только что едва ли не на другой конец зала, дабы погрозить названной сестре и испортить ей удовольствие от танца с графом. Правда, последнего-то ему как раз сделать не удалось, но девушка, пылая справедливым гневом, твердо вознамерилась высказать мужчине все, что она думает о нем, и о его попытках помешать ей воспользоваться ситуацией и хорошо провести время.
— Побегал в тесной обуви и снова устал? — до крайности ехидно осведомилась она, скрещивая руки на груди, что, кажется, не совсем вписывалось в облик средневековой дамы, — Быстро же ты передвигаешься в ней.
— Ты это о чем? — мужчина, словно лишь сейчас заметив ее, медленно поднял голову, отрываясь от чрезвычайно внимательного созерцания собственных ног.
— О том! — огрызнулась Татьяна и, грозно нахмурившись, даже уперла руки в бока, чтобы произвести на собеседника большее впечатление, — Танцевать с Эриком — не преступление, и твои угрозы…
— Ты танцевала с Эриком? — Винсент, словно только сейчас узнавший о сем вопиющем факте, даже приподнялся от возмущения, негодующе глядя на свою неугомонную «сестрицу», — Кто тебя просил?!
Девушка усмехнулась и безмятежно пожала плечами.
— Эрик. Если бы я начала отбиваться от него с воплями «мне братик не велел», было бы подозрительно, ты так не думаешь? Надо было сначала разобраться, а уж потом грозить мне кулаком!
Хранитель памяти вновь устало опустился на скамейку и лениво махнул рукой.
— Я тебе не грозил, — равнодушно произнес он и, переведя взгляд на людей за спиной собеседницы, почему-то нахмурился.
— Ах, ну да, должно быть, это был какой-нибудь другой Винсент, — Татьяна саркастически хмыкнула и, тяжело вздохнув, проникновенно осведомилась, — У тебя что, братик, после попадания сюда раздвоение личности началось?
Мужчина неожиданно ухмыльнулся и, напустив на себя выражение крайней безмятежности, пожал плечами, откидываясь назад и прислоняясь спиной к стенке позади.
— Вполне возможно.
— Гениально отмазался, — хмуро констатировала девушка и слегка фыркнула, — Прежние твои оправдания звучали как-то реалистичнее. И ты мог бы… Стоп, — Татьяна, совершенно внезапно обратив внимание на костюм сидящего напротив нее собеседника, чуть тряхнула головой, — Ты успел не только добежать сюда, но еще и переодеться?
Винсент укусил себя за губу, словно пытаясь сдержать смех и зачем-то почесал кончик носа, скрывая таким образом собственные губы рукой.
— Я и не переодевался, — услышала девушка и недовольно нахмурилась. Шуточки хранителя памяти, на которого, видимо, как обычно не вовремя напало желание хохмить, уже порядком утомили ее, и Татьяна, чувствуя вновь поднимающее в ней голову, и задавливающее собой даже некоторое удивление от быстроты действий «брата», возмущение, твердо вознамерилась прекратить этот балаган. Она сделала решительный шаг вперед и, стоя теперь совсем рядом с собеседником, негромко, но крайне весомо проговорила:
— Хватит мне голову морочить, Винсент. Я точно помню, что когда ты грозил мне, ты был в синем камзо… аби́, сейчас ты в красном, как ты можешь объяснить это?
Винсент как-то обреченно хмыкнул.
— Я и был в красном, — тем не менее спокойно произнес он и, вытянув руку вперед, указал на что-то за спиной девушки, — В синем был он.
Возмущение, по сию пору полыхавшее жарким огнем в душе девушки, вспыхнуло в последний раз и потухло. Действия хранителя памяти вкупе со словами уже не производили впечатления насмешки, и Татьяна, вмиг уловившая это, как-то сразу напряглась.
— Он?.. — растерянно повторила она и, борясь с желанием закрыть глаза, медленно обернулась, взирая на то, на что указывал ее собеседник. На то… или на того? Прямо за спиной девушки и в самом деле кто-то стоял…
