Так вот, при сознании нашей безмерной ответственности в церковных делах речь не может идти только о том, чтобы у нас вообще было монашество. Этого недостаточно:
Посмотрим, что происходит сейчас фактически. Постригаются в монахи. Постригаясь, совершенно искренне думают чуть ли не об отшельничестве. Вслед за пострижением рукополагаются и вскоре оказываются на приходах, во всей гуще жизни, активными священниками. Так жизнь предъявляет свой запрос монашеству.
Вопрос не исчерпывается, конечно, своеобразным поглощением монашества приходами. Мы стоим накануне новых чисто монашеских форм его существования. И эти формы должны организовывать самые разнообразные жизненные потребности.
Мне хотелось бы привести один из возможных проектов такой организации. Представим себе большое женское трудовое общежитие. Со стороны экономической это означало бы организацию жизни по принципу трудовой коммуны, с возможностью максимально дешевого существования для каждого члена такого начинания. При этом деле должны существовать большие мастерские, берущие на себя выполнение самых разнообразных дешевых работ. Дешевизна общежительного быта давала бы возможность не тратить всего дня на заработок, а оправдывать свое существование четырьмя-пятью часами труда. Остальное время можно было бы проводить – для одних – в учении. При пяти часах труда их вполне можно сочетать даже с высшей школой, обеспечивая себе самим стипендию, необходимую для этого. Другие, имеющие склонность к настоящей монашеской жизни, могли бы и ее организовать на основе такого общежительного дела. А кроме того, постепенно к нему можно было бы приспособить и практические миссионерские курсы; в дальнейшем, может быть, и миссионерское дешевое издательство, обслуживаемое собственной типографией и собственными наборщицами.
Таким путем можно было бы создать центр нового активного монашества, центр, концентрирующий в себе подлинное духовное ядро, удовлетворяющий большие потребности, которые, несомненно, существуют. Это ядро несло бы на своих плечах большие и творческие задачи активного православия и организовывало бы около себя не только духовную, но и экономическую и бытовую жизнь значительного числа людей, находящихся сейчас в той или иной степени распыления.
Что против этого можно возразить? Разве только то, что наряду с нашими планетарными теориями задача эта не планетарного размаха. Но для того, чтобы планетарные теории хоть что-либо значили, их необходимо укоренять в самой будничной конкретности. Мы обычно очень хорошо знаем, что мы делаем сегодня и что мы будем делать послезавтра. Провал только относительно планов на завтрашний день. Все написанное и есть попытка восполнить этот пробел.
Откуда была сила у Самсона? Копил ли он ее? Растил ли свои мышцы ежедневными упражнениями? Стал ли непобедимым, и тогда, в знак уже существующей силы, Господь велел ему не стричь волосы?
У Самсона сила была не от мышц и не от упражнений, а от того, что этого захотел Бог.
И чтобы в воле Божией не было никакого сомнения, знаком этой силы были не мышцы, а волосы неостриженные. Острижет их – и сила исчезнет, хотя мышцы, может быть, и останутся. Так оно и было. Остригла его Далила – и не стало Самсоновой силы. Потом ослепленный, замученный, изможденный Самсон дождался только одного – чтобы волосы отрасли и сила вернулась к нему.
В чем дело? Не человеческая сила была у Самсона, а Божия, был он силен благодатью Божественной. Об этом не нужно догадываться – это нужно просто прочесть в 13-й и 16-й главах Книги Судей Израилевых.
Самое происхождение силы Самсоновой связано с Богоявлением. И ангел, предрекший рождение Самсона, говорит о себе:
Дальнейшие тексты только подтверждают такое чудесное происхождение Самсоновой силы:
