Таинство ближнего полностью

Есть и обратные доказательства этого Божественного происхождения силы: когда она исчезла, он не знал, что Господь отступил от него (Суд. 16:20).

Итак, сила Самсона, которая определяла его человеческий дух, – не его человеческая, а Божия сила, Божий творческий дух. Если Бог захочет, то не в сильных мышцах, а в длинных волосах воплотит Свою Божественную творческую силу в человеке.

Это можно сказать о Самсоне, орудии Божием, одержимом Божественной силой.

А вот другой человек Ветхого Завета – Давид. Перед лицом филистимлянских полчищ Саул дал Давиду свои царские доспехи и меч свой царский – вооружил его всею силою человеческой. И противник его Голиаф был во всеоружии человеческом – и ростом, и силою мышц превосходил всякого.

Но для того, чтобы было ясно, кто побеждает в боях, перед самым сражением снял Давид царские доспехи и, невооруженный, вышел к Голиафу. Не оттого, что эти доспехи были велики и неудобны ему, нет, в Библии точно сказано, на каких основаниях он принял бой с Голиафом. Ты идешь против меня с мечом, и копьем, и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил (1 Цар. 17:45).

И дальше: И узнал весь этот сонм, что не мечом и не копьем спасает Господь, что это война Гос пода, и Он предаст вас в руки наши (1 Цар. 17:47).

То же самое отношение к человеческим усилиям, к человеческому акту подтверждается псалмами.

Иные колесницами, иные конями, а мы, – именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо (Пс. 19:8–9).

И еще: С Тобою избодаем рогами врагов наших, во имя Твое попрем ногами восстающих на нас. Ибо не на лук мой уповаю, и не меч мой спасет меня, но Ты спасешь нас от врагов наших и посрамишь ненавидящих нас (Пс. 43:6–8).

И еще: Обступили меня, окружили меня, но именем Господним я низложил их. Окружили меня, как пчелы, и угасли, как огнь в терне. Именем Господним я низложил их. Сильно толкнули меня, чтобы я упал, но Господь поддержал меня. Господь – сила моя и песнь (Пс. 117:11–14).

Тут, чтобы не было в дальнейшем недоразумений, особенно надо обратить внимание на это последнее слово – песнь. Именно из него вытекает право применять все эти тексты к самым разнообразным видам человеческого творчества. Надо учесть, что в ветхозаветные времена сила творчества могла особенно ярко восприниматься в подвигах Самсона и Давида. Совершенно нельзя ограничивать творчество одними его интеллектуальными примерами, но то, что относится к данному виду творчества, в такой же мере применимо к творчеству интеллектуальному, художественному, религиозному и др.

А в этих текстах с последней четкостью и ясностью дана картина странного и всеохватывающего участия Божия в человеческом творчестве.

Воин-победитель – Давид, Давид-царь, говорит, что он уповает не на лук и на меч, а на имя Господа. Давид-псалмопевец утверждает: «Господь сила моя и песнь». Кто поет? Давид ли поет, или Господь поет в нем, поет Давидом? Кто побеждает? Давид ли побеждает, или Господь побеждает в нем и им? Во имя ли Божие, во славу ли Божию совершает все свои деяния Давид, или им совершает, как орудием, Свои деяния Господь?

Если бы Давид, хоть и во имя Божие, но силою человеческой победил Голиафа, то зачем было бы ему нужно отказываться от человеческого вооружения и идти в бой человечески обессиленным?

То же самое можно сказать и о примере Самсона. Если только человеческая сила была в нем на служении Божию имени, то отчего связывалась она с нестриженными его назорейскими волосами, а не с мышцами, носителями человеческой физической силы? Только для того, чтобы подчеркнуть, что это была не человеческая, а Божия сила, находящаяся по божественному произволению в распоряжении его, человека.

В этих двух примерах образно и ярко показана своеобразная ветхозаветная теория творчества. Пенье и битвы – творчество Давида, борьба с филистимлянами – творчество Самсона, – кто господин, кто субъект этих творческих актов? Бог воинств Израилевых – господин победы и песни, Он – творческий субъект этих актов.