Таковы выводы из сопоставления Евангельских текстов о положительном творчестве с наличием злого творчества. И мы нашли путь объяснить его существование, не уходя от первоначального утверждения о Божественности всякого творческого акта. Как бы человек ни искажал открывающийся ему Божественный замысел, другой человек может воспринять его творение, вновь выпрямляя этот Божественный луч и раскрывая смысл его подлинной светлой и доброй Красоты.
Эта работа имеет целью не только подвести итоги мыслям, наблюдениям и фактам, но и выявить ответ на многие сомнения и недоумения.
Пять лет монашества в эмигрантских условиях – это очень своеобразный опыт, трудно объяснимый людям со стороны. Вероятно, многое в этом эмигрантском монашеском пути облегчено по сравнению с тем, как он протекал в так называемых нормальных условиях за монастырскими стенами. Но многое, наоборот, гораздо труднее и сложнее. Особенно, конечно, это – невыработанность этого пути, неизбежность поисков, дилетантских попыток что-то найти и осуществить. Но самое главное заключается в том, что не только сам монашеский путь изменен жизнью, но и вся церковная обстановка стала неузнаваемой, все облики привычного церковного быта иные, и всем церковным людям приходится искать не только нового бытового оформления своей церковности, но и самого смысла основных задач, ставимых церковью.
Нам не дано простое следование прежним традициям, мы не можем только повторять, и из этого вытекает острая необходимость наблюдать, взвешивать, решать, пробовать.
Монашество идет сейчас ощупью. И мне, наверное, как и всем другим, нужно было напрягать внимание, делать выводы, искать в большой внутренней напряженности своего, по воле жизни такого необычайного монашеского пути.
Можно писать для того, чтобы популяризировать какие-то идеи перед широкой и малоосведомленной массой читателя. Можно писать, чтобы противопоставить свои мысли мыслям людей, работающих в той же области, можно писать, чтобы кого-то осведомить – или убедить, или опровергнуть.
Задача этой работы другая. Она стремится найти друзей, больше того – соратников и соработников. Людей, живущих целиком церковными интересами, немного, живущих мыслями о монашестве – еще меньше, и только единицы, думая о монашестве, подходят к нему с предпосылками нашей сложной и новой жизни.
И у меня есть потребность как-то перекликнуться с этими единичными и затерянными единомышленниками, в пределе – встретиться с ними при посредстве этой книги и вместе с, может быть, разделенными пространственно делать общее дело, а оно такое, что, раз приложившись к нему, знаешь, что одной человеческой жизни мало для того, чтобы достигнуть хотя бы самых ничтожных результатов.
Мы строим на новом месте. Традиций жизненных нет, есть только книжные. Окружающая обстановка изменена – надо все пересмотреть и приспосабливать.
