Таким образом, движущей силой всякого земного творчества является сейчас в мире Дух истины, который научает, и возвещает, и приводит к общению с первоисточником всякого творчества в мире.
Тут как бы отрицается всякая возможность отъединенного творчества, само собой оно является актом некой соборности, некоего абсолютного общения не только с Богом, но через Бога и со всем миром, так как весь мир определяется в своих творческих возможностях как единое с Богом.
Когда мы стремимся христиански обосновать нашу точку зрения на любой предмет, на любое явление в мире, нам необходимо всегда различать две плоскости: с одной стороны, мы должны проникнуть в Божественный замысел об этом предмете, об этом явлении, должны выявить, как оно
Вопрос об источнике творчества совершенно отчетливо разрешается в приведенных выше построениях. Более того, мы имеем идеальное воплощение подлинного Божественного творчества в деле Христа на земле. По замыслу Божию, в такой непосредственной зависимости воли человеческой от Божественного произволения должно было бы, конечно, протекать не только творчество Иисуса – второго Адама, но и творчество первого Адама.
До грехопадения первый Адам мог применить к себе все тексты, сказанные вторым Адамом. Что это так, достаточно убедительно явствует из текстов, обращенных Христом к людям, поражающих своей параллельностью с текстами, характеризующими Его взаимоотношение с Отцом.
На самом деле, мы не имеем нигде, кроме самого примера Богочеловека, подлинного творчества, отражающего Божественный замысел. Мы имеем одну сплошную цепь отклонений, более или менее искажающих Божественный замысел. И если многое в человеческом творчестве искажает этот замысел относительно, делая его лишь человечески немощным и бледным, то огромное количество плодов человеческого творчества несет на себе печать существеннейших искажений и уклонений – в такой степени, что перед нами встает вопрос о
На первый взгляд, наличие злого творчества как бы уничтожает всякую возможность утверждать божественное происхождение творчества вообще.
Попробуем точно разобраться в факте. Нам дано реальное существование злого творчества. Во-первых, определим, что мы этим именем называем. Очень часто попытки разобраться в этом вопросе ведут к тому, что именем злого творчества называют плохое творчество, неудачное творчество. Отрицается всякий злой соблазн, возможный в творчестве, потому что неудачное творчество своей неудачностью не может быть соблазнительным. Установим, что такое неудачное творчество ни в коем случае не является объектом нашего рассмотрения. Если нет подлинного творчества, то совершенно безразлично, что создает бездарный творец: рисует ли он барашков или волков, пишет ли стихи о добродетелях или пороках, строит ли храм или кабак, – все это в одинаковой мере вне рассмотрения с подлинно творческой точки зрения. Добродетельность намерений не делает бездарное произведение чем-то творчески положительным.
