Думаю, эта дикая фантазия, эта необузданная, неестественная говорливость стали моей реакцией на только что испытанный животный страх. Чего только я не наговорил! Даже не подозревал, что смогу вот так высокопарно выражаться, рассусоливая о нашем горячем желании как можно шире раздвинуть свои горизонты познания, как в прямом, так и в переносном значении. И тем самым как можно лучше познать и самих себя, — каковое желание, насколько я знаю, горячо приветствуется семьёй, школой и правоохранительными органами. В заключение пообещал, что и Трёхгорка не станет для нас крайним горизонтом, мы как-нибудь и на Мадагаскар махнём.
— Ну-ну, — равнодушно принял мой восторженный гимн познаниям Ветрин и приказал браконьерам и нам возвращаться в Аральск.
И вот только теперь, плывя вместе с компанией Тесака в Аральск под конвоем Ветрина, а для нас, скорее, под его покровительством, — только теперь мы с Лёней припомнили, что как раз на ту гору, на которой мы только что побывали, и указывал влекомый своей интуицией Игорёк, когда мы впервые приплыли на Трёхгорку. Случайно он на неё указал? А когда сегодня, уходя от нежелательной встречи, мы полезли как раз на эту гору — это случайность? И споткнулся Коля как раз о едва-едва выдавленный из земли Золотой Казан, а не о десятки других пригодных для спотыкания препятствий на неровной поверхности Трёхгорки — это тоже случайность? Или, уж если вам в руки попадает карта с кладом, то Тиха обязательно возьмёт вас под своё покровительство?
… К утру шторм закончился. Какое-то время Ветрин продержит их лодку на штрафной стоянке рыбинспекции — как орудие браконьерского лова. А если ещё и миноискателем заинтересуется, милицию привлечёт? Мы можем плыть на Трёхгорку, к нашему кладу. Вот теперь — окончательно нашему!
На всякий случай издалека присмотрелись к «арестантскому» столбу рыбинспекции. Лодка Тесака была прикреплена к нему надёжной цепью с замком.
…Коля привёл свою «казанку» на старт, я и Лёня тоже сели в неё, мотор «Москва-10» запел свою, ласкающую наш слух, песню.
Проход — море.
… А вот и Трёхгорка. Та бухточка, тот бережок. Золотой Казан — на прежнем месте, чуть под водой.
Сколько он весит? Возможно, и меньше, чем сундуки с драгоценностями, зарытые на других необитаемых островах, но тоже немало. Спасибо родителям за здоровую наследственность, и Данилычу за физкультуру — справились, ничего не помяли, не сломали, перетаскивая его из воды через борт лодки…
Будем открывать? Но за века землёй и смолой крышка казана почти припаяна к нему. Тут потребуется очень грубая работа с помощью молотка и зубила. А если крышка, да и весь казан рассыпятся в результате таких действий на мелкие кусочки?
Нет, не только по этой причине, но и по суеверным соображениям не станем открывать Золотой Казан до тех пор, пока нам действительно не потребуется черпать из него драгоценное содержимое. А сейчас надо надёжно перепрятать его.
И вот тут обнаружилось, что у нас не было единого мнения — а куда же перепрятывать нашу драгоценную находку. Лёня считал, что надо немедленно плыть к Аральску и зарыть Золотой Казан где-то в его ближних окрестностях. Например — на Обрыве. Иначе наши конкуренты, после освобождения от ареста их имущества, просто оккупируют Трёхгорку, и не дадут нам тут и шагу ступить без из присмотра.
Но я предложил хотя бы сегодня так не поступать. Хоть это и маловероятно, но вдруг Тесаку и его компании вот прямо сейчас каким-то образом удаётся освободить свою лодку от ареста, и тогда они обязательно перехватят нас на пути в Аральск. Ведь наверняка они сегодня следили за нами. Нам надо будет возвратиться в Аральск, каким-то образом убедиться, что Ветрин не возвратит им лодку хотя бы в ближайшие пару дней, и тогда хоть завтра можно будет перепрятать Золотой Казан на Обрыве. А пока надо надёжно зарыть Золотой Казан на Трёхгорке.
Лёня рубанул воздух рукой:
— И так надёжно, что даже если Тесак с компашкой перехватят нас, Золотого Казана в нашей лодке не обнаружат, и потом оккупируют Трёхгорку, то всё равно чтобы и до конца жизни не нашли здесь Золотой Казан.
— Ну, до конца жизни, скорее всего найдут… — вздохнул я.
Да, нет такого места на небольшом острове, которое наши конкуренты не обследовали бы значительно раньше, чем отправились к Аллаху отчитываться о своих грехах.
…А вот тут Тиха, богиня случайности и счастливого случая, никак не могла быть замешана. Тут просто нужна была собственная светлая головушка. Очень светлая.
— Есть такое место на Трёхгорке, — негромко, но уверенно сказал Коля. — Там они никогда не станут искать Золотой Казан.
После того, как он пояснил, что же это за место, обязаны были мы с Лёней отныне считать Колю Глика гением? Нет, всё-таки погодим. Да и неловко нам будет общаться с гением. А вот считать его большим умницей и сами будем, и другим шалабанов набьём, если они усомнятся в этом.
Вот и зарыли мы Золотой Казан там, где уже старательно копались и мы, и наши конкуренты — под всё тем же якорем.
