По Проходу «Коммуна» идёт не спеша, как бы давая возможность купающимся и загорающим наглядеться на свою исполинскую мощь, восторженно помахать капитану в белой фуражке, рулевому, столпившимся на палубе пассажирам; получить в ответ такие же приветственные взмахи, — и уже общими ликующими криками с берега и с «Коммуны» как бы подписаться под совместной декларацией: «Одним счастьем счастливы, друзья, — на берегу лучшего из морей живём!»
Правда, какой-нибудь язвительный и несдержанный на язык дока по судостроению мог бы, видя эти восторги, презрительно ухмыльнуться и заметить, что наша «Коммуна» легко уместится на баке любого супертанкера. Но это было бы просто злословием. Не уместится.
Да и кроме «Коммуны» есть на что посмотреть на Проходе. Вот портовый буксир «Равшан» по очереди выдёргивает баржи с хлопком из стоящего неподалёку, на рейде, каравана и проводит их в порт. Караван этот пришёл с противоположного берега моря, с Каракалпакии, с Муйнака, отмахав по морю почти полтыщи километров. Вот «Спартак», таща за собой плашкоут, прошёл по Проходу в обратном направлении — в море, чтобы где-нибудь на его островах загрузить этот плашкоут саксаулом для топки аральских печей. Вот быстрый «Ревизор» рванул в Кара-Терень или Бугунь — погонять там браконьеров. А вот «Лев Берг», флагман научной станции Аральска, тоже выходит в море — исследовать, не изменяется ли концентрация ракушечных рачков-остракодов в глубинных слоях воды, подталкивая этим изменением работников научной станции к написанию ещё одной диссертации.
Но праздник из праздников всем на пляже Прохода, когда кто-нибудь замечает, как от военной пристани отваливает торпедный катер. Заглушая рёвом мотора даже удары молота по железу на судоремонтном заводе; замесив за кормой высокий клокочущий бурун; он, подняв над водой всю переднюю часть корпуса, как пуля в мишень летит к Проходу.
И начинается на его берегу суета сует!
На полуслове прерывается анекдот; откидываются в сторону мячи; безжалостно отбрасывается в песок только что прикуренная сигарета; поднятый над головой в азартном замахе «король» ещё не успевает опуститься на лежащую на кону обречённую «даму», — а хозяева «короля», «дамы» и всех других карт уже в воде. Все мы в воде. Даже те, кто уже посинел от многочасового купания. Ведь только торпедный катер, это величайшее творение рук человеческих на всей акватории Аральского моря, — только он оставляет после себя волны, у которых есть имя собственное — Вот Это Волняшки! Только Вот Это Волняшки могли так плавно, но так высоко подбрасывать тебя и так же бережно опускать обратно. И так — не один раз. Катер уже умчал куда-то по своим торпедным делам, а Вот Это Волняшки всё ещё величественно гуляют по Проходу.
Увы, великое это событие происходило намного реже, чем нам бы хотелось. Командование Каспийской военной флотилии, которое почему-то наложило лапу и на Аральское море, никак не согласовывало таинственные командировки торпедного катера с нашими пожеланиями. Тут — кому как повезёт. Иной всего-то пару раз за лето придёт на Проход — и нате вам, оба раза в это время летит сюда с моря или в море торпедный катер! А другой в то же лето десятки раз будет аккуратно наведываться на Проход, но так ни разу и не доведётся ему покачаться на тех знаменитых волнах. Адмиральские козни, направленные именно против него, или Судьба, но тот ломоть счастья, который был положен каждому аральчанину по рождению, лишался изрядной своей краюхи.
… По-моему, в жизни каждого человека на планете, разменявшего второй десяток лет, наступает время тревожного ожидания. Ожидания подвига. И не какого-нибудь случайного, а подвига, от совершения которого никуда не уйти. Не совершить его, когда пришло твоё время, нельзя — если, конечно, тебе не безразлична твоя репутация.
Природные условия, образ жизни аборигенов, род их занятий, какие-то другие специфические обстоятельства определяют свою форму подвига для каждого осёдлого местоприбывания людей. Где-то это первый самостоятельный поход с отцовским ружьишком в лес, где «там на прошлой неделе ходившие по грибы хмелёвские бабы нос к носу с косолапым столкнулись»; где-то надо взобраться на самую вершину горы, желательно — «Чёртову», «Семи разбойников» или, на худой конец, — «Тёмную»; где-то необходимо вытащить из мутных вод родной реки своего первого крокодила, и тогда вечером того же дня сам вождь на торжественном построении всего племени вденет тебе в нос большую серьгу. Да, ты, конечно, долго ещё можешь не возиться с крокодилами, но кто же тогда в племени будет принимать тебя всерьёз — без серьги в носу.
В Аральске человек, который разменял второй десяток лет и которому не безразличен был его вес в обществе, должен был переплыть Проход.
