— Кажется, у меня пропал целый день.
— Успокойся. Его уже не воротишь.
— Я совершил что-то непоправимое?
— Я еще не знаю, что ты там совершил. Ты задаешь слишком много вопросов, Джордж.
— Вы просто щадите мое самолюбие, не так ли? — От волнения голос его стал хриплым. — Наверное, я вел себя как последний осел.
— Большинство из нас время от времени ведет себя именно так. Лучше попытайся что-нибудь вспомнить.
Он поискал выключатель в изголовье кровати, нащупал шнур и дернул за него. Потрогав бинты на лице, он уставился на меня сквозь узкие щелки в них. Ниже повязки виднелись распухшие, сухие и потрескавшиеся губы.
Когда Джордж заговорил снова, в его голосе прозвучал какой-то благоговейный страх:
— Эта маленькая мартышка в пижаме — это она меня так отделала?
— Отчасти. Когда ты последний раз видел его, Джордж?
— Вы должны это знать, ведь вы были со мной. Что вы подразумеваете под словом «отчасти»?
— Ему кто-то помог
— Кто?
— А ты не помнишь?
— Кое-что вспоминаю. — Голос его звучал по-детски неуверенно, от былой напористости не осталось и следа. — Это был какой-то кошмар. Нечто похожее на обрывки старинных фильмов, которых полно у меня в голове. Только я сам играл главную роль. И за мной все время гнался мужчина с пистолетом. А декорации менялись. Этого просто не могло быть на самом деле, никак не могло.
— Но это было. Ты ввязался в драку с охранниками в студии Симона Граффа. Имя Симона Граффа тебе ни о чем не напоминает?
— Напоминает. Я лежал в постели в каком-то убогом домишке в Лос-Анджелесе, кто-то говорил по телефону и назвал эго имя. Я встал, вызвал такси и попросил шофера отвезти меня к Симону Граффу.
— Это я разговаривал по телефону, Джордж. Ты находился в моем доме.
— Я был у вас дома?
— Не далее как вчера. — Видимо, его память работала избирательно. Это меня раздражало, хотя я не сомневался в его искренности. — И еще ты стащил жалкий старый серый костюм, принадлежащий мне, за который, кстати, я уплатил сто двадцать пять долларов.
— Я стащил? Весьма сожалею.
— Еще больше будешь сожалеть, когда получишь от меня счет. Ну ладно, довольно об этом. Как ты попал из студии Граффа в Лас-Вегас? И чем занимался все это время?
Глядя в налитые кровью глаза Джорджа, я физически ощущал, как его мысль с трудом продирается сквозь дебри забвения.
— Кажется, я летел на самолете. Это важно?
— Более или менее. На рейсовом или частном самолете?
После долгой паузы он произнес.
— Должно быть, на частном. Нас там было только двое, я и еще один парень По-моему, как раз тот, который бегал за мной с пистолетом. Он сказал, что Эстер в опасности и ей нужна моя помощь. В какое-то мгновение я потерял сознание, отключился. Затем, помню, я шел по улице и перед глазами у меня светились и мигали бесчисленные вывески. Я вошел в тот отель, который мне назвали, но она уже уехала, а администратор не мог сказать, куда именно.
— В какой отель?
— Я точно не помню. Вывеска на нем была в форме бокала Какое-то вино? Мартини? Сухой мартини. Может так звучать название?
— Да, есть такой отель в городе. Когда ты был там?
— Точно не помню, но знаю, что была ночь. Я потерял ориентацию во времени. Должно быть, остаток ночи я провел в поисках Эстер. Я встретил множество девушек, похожих на нее, но каждый раз оказывалось, что это не она. Дальше опять провал. А потом я очутился совсем в другом месте. Это было ужасно, прямо в глаза мне светили прожекторы, вокруг беспорядочно двигались толпы народа, и все думали, что я пьяный. Даже полицейский решил, что я пьян
— Забудь об этом, Джордж. Все уже кончилось.
— Как я могу забыть? Эстер в опасности. Разве нет?
— Может быть, я не знаю. Лучше бы ты выбросил ее из головы. Ну почему ты не можешь? Влюбись в какую-нибудь медсестру. При твоем стремлении к подвигам тебе непременно нужно жениться на медсестре. И, между прочим, сейчас тебе лучше лечь, а то нам обоим попадет.
Но вместо того чтобы лечь, он уселся повыше, подняв плечи под больничной рубашкой, и уставился на меня из-под бинтов безумным измученным взглядом.
— С Эстер что-то случилось. Вы от меня скрываете.
— Не сходи с ума, парень. Расслабься. Ты и так уже нажил себе кучу неприятностей.
Он рассердился.
— Если вы не хотите мне помочь, я сейчас же встаю и ухожу отсюда. Кто-то должен хоть что-нибудь предпринять.
— Далеко тебе не уйти.
Вместо ответа он сбросил одеяло и спустил ноги. Кровать была очень высокой. Он с трудом дотянулся до пола босой ногой и встал, покачиваясь, но тут же упал вперед, на колени, бессильно уронив голову, как подстреленный олень. Я с трудом поднял его и снова уложил в постель. Видимо, Джордж потерял сознание. Он лежал неподвижно, дыхание было поверхностным и учащенным.
Я нажал на кнопку вызова медсестры и вышел, столкнувшись с ней в дверях.
