— Кажется, да. Да, вспомнил, точно была. Что вы хотите узнать, мистер Арчер?
— Я хочу узнать, кто убил Габриэль, зачем, где и каким образом.
Он прислонился к стене, высоко подняв плечи. Глаза сверкали на его черном базальтовом лице.
— Ради Бога, мистер Арчер, вы не смеетесь надо мной?
— Ни в коем случае. Меня интересует твое мнение. Я думаю, что Габриэль была убита в клубе, возможно, как раз на этом месте. Уже потом убийца оттащил ее на пляж, а может, у нее хватило сил доползти туда самой. На полу остался кровавый след, который надо было смыть. И тогда же из уха девушки выпала сережка, которую потом ты нашел в решетке. А убийца не заметил ее.
— Маленькую сережку нелегко заметить.
— Да, — согласился я, — нелегко.
— Вы думаете, это сделала мисс Кэмпбелл?
— Во всяком случае, я хочу знать твое мнение. Не было ли у нее какой-нибудь причины для этого?
— Может, и была. — Он облизал губы. — Она тоже пыталась очаровать мистера Граффа, но он увлекся не ею.
— Это Габриэль тебе рассказала?
— Она говорила, что мисс Кэмпбелл ревнует. Но она могла и не говорить. Я сам видел.
Что ты видел?
Хотя бы те сумрачные взгляды, которыми они обменивались последнее время Пожалуй, они все еще оставались подругами, — ну вы знаете, как это бывает у девушек, но уже не относились друг к другу с такой любовью, как раньше Потом, когда произошло это несчастье, сразу после следствия мисс Кэмпбелл уехала, и никто не знал куда.
Но она же вернулась.
— Больше года спустя, после того как все затихло. Но ее все еще интересовало это дело. Приехав, она задала мне уйму вопросов. Рассказывала сказки, будто она и ее сестра Рина собираются написать статью в журнал, но я сразу подумал, что она допрашивает меня с другой целью.
— О чем она тебя спрашивала?
— Да не помню уже, — произнес он устало. — Кажется, она задавала те же вопросы, что и вы. Вы уже целую кучу задали.
— Ты говорил ей о сережке?
— Может быть. Не помню. Это гак важно? — Он оттолкнулся от стены и побрел через галерею, все так же шаркая ногами и поглядывая на бледнеющее небо. — Я должен поехать домой и поспать хоть немного, мистер Арчер. В девять утра мне снова заступать на дежурство.
— А я думал, ты никогда не устаешь.
— Сейчас я чувствую себя страшно угнетенным. Вы вызвали к жизни именно то, о чем я не хотел вспоминать. А вы заставили меня вновь пережить весь этот кошмар.
— Прости меня. Я тоже устал. Но, мне кажется, не стоит жалеть усилий, чтобы раскрыть это убийство.
— Вы полагаете? Ну, скажем, вы распутаете его, и что тогда? Что произойдет? — Его лицо казалось особенно мрачным в серой предрассветной полумгле, а в голосе зазвучала долго скрываемая горечь. — То же самое, что всегда. Полицейские примут у вас дело и прикроют его, и ничего не изменится, даже никого не арестуют.
— Именно так и было в прошлый раз?
— Убежден, что именно так. Когда Марфельд понял, что не может засадить меня в тюрьму, он сразу же потерял интерес к делу. Ну и я тоже потерял.
— Я попытаюсь обратиться в более высокие инстанции.
Ну и что? Для Габриэль это уже слишком поздно да и для меня тоже
Он повернулся на пятках и пошел прочь Я сказал глядя на его поникшую спину
— Я могу подвезти тебя, Джо
— У меня своя машина. Благодарю вас
Да, пока мне было трудно гордиться собой. Я прошел вдоль бассейна — последний участник празднества, — ощущая предутренний упадок сил, вызванный замедлением тока крови. С моря поднимался туман. Клубясь, он медленно плыл на запад, где еще не рассеялась ночная мгла. Кое-где уже стала видна похожая на черный мрамор чистая поверхность воды.
Внезапно невдалеке от берега я заметил какой-то предмет, но не сразу понял, что это такое. Сначала я принял его за корягу, обломок ствола со скрюченными ветвями. Он медленно, останавливаясь, скользил туда-сюда, подталкиваемый волнами прибоя, и я подумал, что ветки уж слишком гибкие. А когда волна наконец выбросила его на сырой песок, я увидел, что это труп мужчины в темном, подпоясанном ремнем плаще, лежащий вниз лицом.
Калитка в заборе была заперта на висячий замок. Оглядевшись, я обнаружил поблизости металлическую стойку с тяжелым бетонным основанием, на которой был укреплен знак: «Не входить». Сбив замок этой штукой, я открыл калитку. Затем спустился по бетонным ступенькам на берег и перевернул Карла Стерна на спину. На лбу у него была глубокая рана, нанесенная каким-то тяжелым предметом. То ли его ударили, то ли он сам на что-то наткнулся. Вторая рана — на горле — зияла, как лишенный зубов рот, распахнутый в беззвучном крике.
Уже подойдя к своей машине, я вспомнил, что вдоль этого берега проходит течение, направляющееся к югу со скоростью около мили в час. В трех милях севернее клуба «Чэннел» автострада тянулась над крутым обрывом, нависающим уступом над морем, где для любителей достопримечательностей была оборудована смотровая площадка, вымощенная гладкими плитами и обнесенная оградой. Седан, взятый напрокат Карлом Стерном, стоял, упершись хромированным бампером в витую ограду.
