Прежде чем я успел что-либо ответить, мистер Прайс объявил о начале занятия, но я его не слушал. В отличие от Хейзел, которая снова стала записывать каждое его слово, хотя во вторник я говорил ей, что эти записи можно найти онлайн. Время от времени она морщила лоб, и между ее бровями образовывалась небольшая складка.
– Что? – прошептала Хейзел и резко перестала писать. Вместо этого она с удивлением посмотрела на меня.
– Ничего, – невозмутимо ответил я.
– Тогда почему ты так смотришь?
– Тс-с! – Клэй с первого ряда повернулся к нам и приложил указательный палец к губам. Он был студентом-одиночкой, которого точно ждет большое будущее: за последний год я ни разу не видел его без книги под носом. Ему не помешало бы немного насладиться жизнью – тусовки время от времени не повредили бы, – но всякий раз, когда кто-то устраивал вечеринку, он на ней так и не появлялся.
Клэй отвернулся. Я наклонился к Хейзел, которая выжидательно смотрела на меня.
– То, как сосредоточенно ты за ним записываешь, выглядит мило.
Она втянула голову так, что та почти скрылась в свитере. Румянец на щеках стал ярче.
– А, понятно, – все, что ответила Хейзел. Она опустила взгляд и снова уставилась на лист перед собой.
Я смутил ее. Этого я не ожидал. До сих пор она казалась дерзкой и уверенной в себе, какой, наверное, и была. Тем не менее мне удалось вогнать ее в краску, что меня порадовало. Со мной явно что-то не так.
Пусть мы и обменялись всего парой слов, но Хейзел была… другой. Многие девушки Роузфилда, будучи при деньгах, выставляли это напоказ. Их высокомерие напрягало. По их мнению, раз их богатые родители жертвуют университету много денег, они могут позволить себе все. В какой-то мере это соответствовало истине, но у меня все же вызывало отвращение.
Хейзел, напротив, казалась простой талантливой девушкой, которая пришла сюда, потому что хотела чего-то добиться. Но это было не все: ее окружала мистическая аура, словно у нее была тайна, которую нужно разгадать. Этим она напомнила меня. Лишь немногие знали, что происходит со мной на самом деле. Джош был единственным, с кем я говорил о личном и мог быть уверен, что мои секреты в безопасности.
Я не собирался открываться кому-то другому, однако хотел любой ценой узнать, что происходит в хорошенькой головке Хейзел. С тех пор как Эдди уехала два с половиной года назад и присоединилась к нью-йоркскому оркестру, никто больше не вызывал у меня интереса. Мы с Эдди были вместе четыре года, и она нехило вскружила мне голову. С моей стороны было довольно наивно полагать, что у наших отношений есть будущее, но я не терял надежды. Но когда в самый трудный период моей жизни она без колебаний ушла, я поклялся сосредоточиться на учебе и карьере, больше никого к себе не подпускать…
И тут появилась Хейзел, Хейзел, которая мне отказала. Она не хочет знакомиться со мной, и надо просто оставить все как есть…
В этот момент мистер Прайс заговорил о семестровом экзамене.
– Разбейтесь на пары с разными инструментами и до конца семестра сочините совместную композицию. Требования следующие… – В течение нескольких минут мистер Прайс перечислял бесчисленное множество правил экзамена, но я отключился: их можно было прочесть и позже.
Ко мне повернулась Джоанна. Прикусив нижнюю губу, она зажала прядь волос между пальцами. Многие парни отдали бы все на свете, чтобы вызвать ее симпатию. Она злилась, что я не проявлял к ней интереса, но ей не завоевать меня своими играми. Меня не волновали даже деньги ее родителей – на них она могла купить что угодно, только не мое расположение. Джоанна, как и Хейзел, играла на фортепиано, но я бы не вынес с ней работать.
– Если вы уже знаете, с кем образовать пару, можете поделиться этим со мной. – Мистер Прайс посмотрел на присутствующих. Хейзел сидела, уткнувшись в свои записи. Сейчас или никогда. Я поднял руку. – Да, мистер Макки.
– Я бы хотел сдавать экзамен вместе с Хейзел. – Та быстро повернула голову в мою сторону, и до меня донесся цветочный аромат ее духов или шампуня. Она распахнула глаза – там читалась смесь ужаса и удивления. Повернувшись к ней, я чуть тише добавил: – Или ты предпочтешь работать с кем-то вроде Николь? Тогда я с радостью возьму свои слова обратно.
Хейзел поджала губы и прищурилась. В тот момент она была похожа на хищную кошку, на рысь, изящную и красивую, но одновременно опасную. Опасность, с которой мне не особо хотелось сталкиваться.
Ее взгляд скользнул мимо меня. Я проследил за ним и повернулся, чтобы увидеть, на кого она смотрит: на Джоанну, страх которой был заметен в каждой черте лица. Каким-то образом страх Джоанны что-то изменил в мимике Хейзел: хищный блеск в глазах исчез, а уголки губ изогнулись, и она кивнула. Я вздохнул с облегчением.
– Да, назначьте меня в пару с мистером Макки.
Мистер Прайс записал наши имена и продолжил вести занятие.
– Будет славно, если в следующий раз ты спросишь меня заранее, – прошипела Хейзел. Она пыталась казаться разозленной, но у нее не получалось. По крайней мере, больше не получалось.
