– Извини. Если бы я не опередил Джоанну, она приковала бы меня к себе, а от таких, поверь, быстро не избавишься.
Хейзел сдержала смех, закрыв рот рукой.
– Да, ее лицо надо было видеть. – Затем она прокашлялась и снова приняла серьезный вид. – Однако, возможно, я предпочла бы работать с кем-то другим. Уверена, Клэй тоже хороший партнер.
Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Взгляд Хейзел метнулся к моему предплечью. Она наморщила лоб. Поняв, что она пытается расшифровать мою татуировку, я медленно спустил рукав. Не хотел, чтобы Хейзел спрашивала, что она значит, иначе пришлось бы либо переводить тему, либо говорить с ней о том, о чем не хотелось. Ни то, ни другое мне не подходило. Я мог бы соврать, заявив, что мне просто понравился рисунок, но меня что-то останавливало. Я
– Когда начнем? – внезапно спросила Хейзел.
– Что?
– Сочинять композицию. Прямо сегодня или подождем?
Я глухо засмеялся.
– Вот это энтузиазм!
– Я просто хочу поскорее с этим покончить.
Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Она выполнила это простое движение так изящно, что я был готов часами наблюдать, как она это делает.
– Как насчет следующей недели? – предложил я. – Можем сверить расписания и назначить встречу.
Улыбка на ее губах стала ярче, как и оттенок зеленого в глазах.
– Хорошая идея. Давай займемся этим в понедельник или после следующего занятия – а сейчас мне нужно идти. – Она собрала вещи и закинула бумаги в сумку. – Увидимся.
Хейзел махнула рукой и выбежала из кабинета. Я сердито посмотрел ей вслед. Такое ощущение, что она от меня сбежала, как и после прошлого занятия. Может, она правда просто спешила? Но куда? По пятницам это была последняя пара: после четырех часов занятия не проводились, чтобы студены могли поехать на выходные к друзьям или семье. У нее назначена встреча?
Черт, мне правда пора перестать о ней думать. У меня нет на это времени, и не только потому, что второй год намного тяжелее первого, но и потому, что у меня есть план, требующий всего моего внимания. Я не могу позволить чувствам отвлечь меня, какими бы прекрасными ни были ее глаза, обрамленные густыми ресницами.
– И как это понимать? – Голос Джоанны пронзил мои уши.
– Ты о чем? – Разумеется, я понимал, о чем она говорит, но ей это знать не обязательно.
Распахнув карие глаза, она сначала в упор уставилась на меня, а затем указала на теперь уже пустое место рядом со мной.
– Об этом! Мы были бы такой замечательной командой. Ты правда хочешь, чтобы какая-то первокурсница испортила тебе оценки? – Она закатила глаза и покачала головой.
– Скорее, наоборот. Если бы она не была так умна, ее бы не было на этом курсе. – Я пожал плечами. – Я просто хотел получить преимущество. – Это была ложь, но Джоанна тут же смягчилась. Ей даже в голову не пришло, что я косвенно оскорбил ее своим заявлением.
– А! Ну тогда ладно. Хочешь поехать со мной в Лондон на выходные? – пропела она, как всегда накручивая одну из своих рыжих прядей на указательный палец. Интересно, скольких парней она этим завлекла?
– У нас семейный праздник. В другой раз.
Надувшись, Джоанна выпятила нижнюю губу.
– А ты не можешь его пропустить, малыш?
– К сожалению, нет, извини.
Она так театрально вздохнула, что я предположил, что актерский факультет подошел бы ей больше.
– Передумаешь – звони, в любое время дня и ночи. – Джоанна подмигнула, а затем наконец отвернулась от меня.
Я перекинул сумку через плечо и направился к двери, еще раз взглянув на место, где сидела Хейзел.
Выходные прошли напряженно: я не только доработала невероятное количество материала, изученного за первую неделю занятий, но и, наконец, разобрала вещи. До этого момента привезенные в среду коробки стояли в моей комнате без внимания: я просто не успевала разобрать их раньше.
Теперь в моей комнате царил уют: книги аккуратно расставлены по полкам, пол обрамляет светящаяся гирлянда, создавая приятную атмосферу; вторая гирлянда тянется по секретеру, третья – вдоль кровати, четвертая освещает подоконник. Моя зависимость от гирлянд более чем очевидна, но что может быть лучше мерцающего света их лампочек?
Я осторожно положила Сиила на подушку. Маленький плюшевый покемон все еще выглядел как новый, разве что мех немного сбился: после смерти Люси я не раз зарывалась в него лицом и давала волю слезам. Его присутствие наполняло душу болью – сладкой и в то же время горькой, – ведь он напоминал мне о сестре. За два года до ее смерти мы вместе ходили на праздник. Там стоял автомат с мягкими игрушками-покемонами. Вообще-то, я хотела себе Сквиртла, так как он всегда был моим стартовым покемоном на геймбое, но, к сожалению, там был только Сиил. Толстый белый тюлень с большими черными глазами навыкате тоже оказался милым. Люси же пришлось довольствоваться Мяутом. Она была далеко не в восторге, что можно было понять. В конце концов, Мяут был самым неуклюжим покемоном, а не тем, с кем хотелось обниматься, лежа в постели.
