Я подперла подбородок рукой и пыталась заставить себя не спать. Мой взгляд скользнул к большим напольным часам за спиной мистера Бакса. Это были оригинальные старинные часы «Юнгханс» 1920 года, о которых он рассказывал нам на первом занятии по истории музыки.
– Каждый стол, каждый ковер и даже обои в этом помещении имеют свою историю, – говорил он, объясняя, почему наши занятия проходят именно здесь.
По сути, каждый кабинет академии был особенным, но мистер Бакс утверждал, что этот отличался от остальных: пол застелен темным ковром, приглушающим шаги, кафедра представляет собой большой письменный стол из красного дерева, как в кабинете ректора Кавано, а сам мистер Бакс устраивается в кожаном кресле, в котором удобнее всего расположиться подле камина.
Небольшие парты, за которыми мы сидели, сделаны из потертого дерева. Столешницы поднимались, и под ними можно было хранить вещи. Раньше я видела подобные столы только по телевизору. А вот наши стулья, к сожалению, не могли похвастаться таким же удобством, каким явно обладало учительское мягкое кресло.
Я следила глазами за движением маятника в часовом механизме. Он гипнотически раскачивался в постоянном ритме: вправо, влево, вправо, влево, вправо, влево. Только минутная стрелка на циферблате, казалось, не двигалась, словно издеваясь надо мной. Вообще-то, следовало слушать мистера Бакса, но моя концентрация на неделю была исчерпана. Трудно поверить, что я нахожусь в академии меньше месяца: казалось, я провела здесь полжизни.
Спустя, по ощущениям, вечность прозвучал спасительный гонг, и я вздохнула с облегчением. Быстро закинув бумаги и толстую книгу по истории музыки в сумку, я перекинула ее через плечо, вот только по глупости слишком сильно замахнулась.
– Полегче, – огрызнулась Меган.
– Прости, я тебя не видела.
– Так купи себе очки, кротиха! – Она закатила голубые глаза и прошла мимо. Ее подруга Хейли тихо хихикнула и побежала следом. Эти двое просто отвратительны. Мы едва успели пообщаться, как в первый же день они дали мне понять, что мне здесь не рады.
Бьянка открыла рюкзак и тоже складывала туда свои бумаги.
– Не обращай внимания, они просто невыносимы.
– Да уж, – ответила я.
Бьянка была одной из немногих на моем потоке, с кем я более-менее ладила. Она мало говорила, но если говорила, то по крайней мере дружелюбно, чего нельзя было сказать о манере общения других. Бьянка убрала со лба светло-русые волосы и улыбнулась.
– Увидимся.
– Да, до встречи. – Она тоже взяла гармонию как обязательный предмет по выбору, поэтому по четвергам у нас стояло два общих занятия.
Я вышла из кабинета одной из последних. Редко я с таким нетерпением ждала обеденного перерыва. Желудок урчал, несмотря на то, что всего пару часов назад я съела небольшой завтрак, и мне не терпелось набить его порцией рыбы с картошкой фри.
К этому моменту я узнала, что в столовой каждый день подавались определенные блюда в разных вариациях, например, блюда из макарон. Кроме того, меню менялось ежедневно, а по четвергам был рыбный день! Мой любимый день недели – по крайней мере в том, что касалось еды.
Едва оказавшись в коридоре, многочисленные студенты устремились в столовую. Ну отлично. Значит, опять придется простоять в очереди, если только Мила не пришла туда раньше: она могла бы мне что-нибудь захватить.
Свободной рукой я вытащила из кармана телефон и разблокировала экран: пришло сообщение от Джонни, в котором он рассказывал о своей драме в отношениях. Я решила прочесть его подробно позже, чтобы не отвечать второпях.
Только я открыла чат с Милой, как вдруг ударилась о твердый торс. Сильные руки обхватили меня за плечи, позаботившись о том, чтобы я не потеряла равновесие.
– Осторожно, – произнес грубоватый голос, по которому я тут же опознала Тристана. Только его голос мгновенно пробирал меня до костей.
Я подняла подбородок и посмотрела наверх.
– Извини и спасибо, что подхватил.
Он не отстранился. Вместо этого его руки продолжали лежать у меня на плечах. Я чувствовала, как бьется сердце в его груди, и на мгновение захотела прижаться поближе, чтобы послушать звук.
– А как иначе, – спокойно ответил он.
Находиться в его руках было приятно, слишком приятно. Нужно как можно скорее это остановить. Я осторожно положила руки ему на грудь и оттолкнулась. Сквозь ткань свитера отчетливо ощущались мускулы. Должно быть, накачал во время плавания, как и широкие плечи, которые я находила такими притягательными.
Когда Тристан заметил, что я пытаюсь вырваться из относительно добровольных объятий, он опустил руки и отступил на шаг назад.
– Хочешь… ай, забудь, – сказал он.
– Хочу чего?
– Неважно.
– Говори, раз начал, – смеясь, потребовала я.
Тристан провел языком по губам.
– Я только хотел спросить, не хочешь ли ты со мной поужинать, но мое слабое сердце не выдержит еще одного отказа. – Он приложил руку к груди и страдальчески посмотрел на меня.
– Да ты шутишь! – Я покачала головой, хлестнув себя по лицу своими же волосами.
Тристан сделал несколько шагов назад.
