– Раньше не представлялось случая. – Она подняла плечи, изобразив на лице неуверенность. Судя по всему, Шарлотта не только неохотно говорила о своих родителях, но и в принципе мало рассказывала о себе. В этом не было ничего плохого: каждый должен открываться тогда, когда чувствует, что готов. Меня, скорее, поражало то, насколько многогранна ее личность. До сих пор я знала лишь о ее клаустрофобии – легкой форме, как она однажды подчеркнула! – объясняющей, почему она никогда не закрывает свою комнату на ночь.
Только я собралась продолжить тему, как вдруг резко распахнулась дверь.
– А вот и я! – Мила встала между прихожей и гостиной, размахивая перед своим лицом матерчатой сумкой. – И я принесла нам закуски на вечер!
– На вечер? – спросила я в замешательстве.
Уголки губ Милы опустились.
– Только не говори, что ты забыла о наших планах.
Мой взгляд метнулся к Шарлотте, беззвучно произносившей слова, которые я не могла до конца разобрать. Я наморщила нос и следила за движением ее губ, пока не поняла.
– Киновечер!
– Повезло тебе. Надеюсь, в следующий раз ты вспомнишь об этом без помощи Шарлотты, – притворно возмутилась Мила и, покачав головой, убежала на кухню. Она поставила сумку на полку и прислонилась к ней сама.
– Ты хорошо пристегнула мой велосипед? – спросила Шарлотта.
Мила подняла бровь.
– Ты двадцать раз мне напомнила, так что да.
– Хорошо.
Комнаткой для хранения велосипедов пользовались немногие, поэтому мне казалось, что пристегивать велик вообще не нужно. Большинство студентов садились на автобус или вызывали такси, когда покидали территорию.
Я тоже твердо намеревалась выехать в окрестные деревни, но мне до сих пор не удавалось выкроить на это время, что раздражало. Я бы с удовольствием съездила в Маркет-Рейзен, чтобы поискать на блошином рынке новое зимнее пальто. Из-за ледяного ветра, дующего с холма, на внешней территории академии часто бывало очень холодно, и мое старое шерстяное пальто не всегда меня защищало, что было просто необходимо, иначе рано или поздно можно было заболеть.
– Хейзел?
– Да? – Я быстро подняла голову на Милу, которая весело смотрела на меня.
– Что, опять витаешь в мыслях о своем герое-любовнике?
Я закатила глаза.
– Смешно, очень смешно.
Шарлотта сдержанно хихикнула, но Миле, в отличие от нее, недоставало такта.
– Я спросила, есть ли у тебя какие-нибудь пожелания по поводу фильма.
– Оу. – Я действительно прослушала ее вопрос. Я знала, что, вопреки моим ожиданиям, Миле нравится классика, в то время как Шарлотта предпочитает легкомысленные романтические комедии. Последнее удивляло меня меньше. Шарлотту легко представить безнадежным романтиком, отчаянно мечтающим однажды встретить
– Уверена? – осторожно переспросила Шарлотта. – Мы без проблем можем посмотреть что-то, что нравится тебе.
– У меня правда нет предпочтений. С Люси мы смотрели боевики, что-то из «Марвел». – То, что мы все время спорили о том, кто из супергероев самый горячий, я предпочла умолчать. В то время как Люси вздыхала по Тони Старку, которого я всегда считала слишком высокомерным, я питала слабость к неудачникам. Соколиный глаз, например, настоящий милашка. А плохие парни вроде Локи тот еще лакомый кусочек. Я не могла устоять перед британским обаянием Тома Хиддлстона.
Какое-то время Шарлотта и Мила обсуждали, какие фильмы мы посмотрим вечером, но я вышла из разговора. Наступил полдень, а на мне все еще была пижама.
– Пойду переоденусь, – сказала я, но эти двое находились в своей стихии.
Усмехнувшись, я встала и пошла готовиться к новому дню.
Я бродила по галерее, которую Тристан показал мне несколько недель назад. Он был прав, здесь редко кого встретишь, – идеальное место, когда хочется абсолютного спокойствия. Однако сегодня я здесь не за этим.
Пусть меня почти охватила уверенность в том, что никаких потайных ходов нет, я все равно продолжала поиски. Мы с Милой и Шарлоттой заглядывали за каждую картину в надежде найти тайную комнату, но где уж там.
Постучать и нажать чуть ли не на каждый камень в стене, ожидая спасительного щелчка потайной двери, – и ничего. Остается только надеяться, что за мной никто не наблюдал, иначе меня наверняка сочли бы сумасшедшей.
Я осторожно водила кончиками пальцев по холодному камню. Мне нравилась архитектура этого здания. Чем пристальнее ты вглядывался, тем больше любопытных деталей обнаруживал. Старые настенные подсвечники украшал уникальный декор: почти на каждом из них вырезан герб академии. Должно быть, невероятно кропотливая работа, стоившая целое состояние. Однако если учесть, каким количеством пожертвований был завален Роузфилд, то это и неудивительно.
