Тайны, что мы храним полностью

– Я серьезно, и именно поэтому не собираюсь спрашивать тебя об этом. – Он поднял руку, развернулся и вскоре скрылся в толпе студентов.

Что это, простите, было? Мои щеки горели, а плечи покалывало в том месте, где Тристан только что меня касался. Я сомневалась, что он это серьезно. Наверняка он просто хотел побесить или вывести из себя, что у него, надо признать, получилось.

Совершенно ошарашенная, я застыла в переполненном коридоре, глядя на то место, где только что стоял Тристан. Покачав головой, я вернулась к телефону и набрала сообщение Миле:

В Миле я нашла по-настоящему хорошего друга. Тот, кто меня кормил, мог даже не рассчитывать, что так быстро от меня избавится.

Я двинулась дальше и увидела парня, шагающего навстречу. Он сунул мне в руку одну из листовок, которые зажимал под мышкой.

– Зимний бал! Зимний бал! – выкрикивал он, идя по коридору и раздавая всем по листовке.

На ходу я посмотрела, что на ней было написано. В этом году зимний бал в Роузфилде должен был состояться в первую неделю декабря. Бал-маскарад под названием «Арктические танцы». Уголки моих губ поднялись.

До этого мне приходилось бывать только на своем выпускном балу, и он закончился досрочно: два идиота зажгли сигары под детектором дыма, и сработал спринклерный ороситель. Толпы кричащих парней и девушек, включая меня, выбежали из здания, промокшие до нитки. Это был абсолютный кошмар, причем кошмар не лучшего сорта! Оставалось только надеяться, что бал в Роузфилде пройдет иначе.

Телефон завибрировал, и я нажала на новое уведомление. На экране появилась фотография полной тарелки с рыбой и картошкой фри, под ней текст:

Мила лучшая! Я быстро засунула листовку и телефон в сумку и ускорила шаг: нужно поспешить, пока еда не остыла.

Последние две недели были ужасными. Совмещать все оказалось сложнее, чем я думала. Пары, объемные домашние задания по каждому предмету, работы, которые нужно сдать к концу семестра, подготовка к промежуточным экзаменам, большой итоговый проект по композиции, йога и плюс ко всему поиск следов. Между делом я аккомпанировала Миле, чтобы она могла подготовиться к прослушиванию, которое должно состояться через два месяца. Требовалось не менее пятидесяти часов в сутках, чтобы все успеть.

Я была абсолютно измотана, а мешки под глазами уже точно свисали до пола. О сне не шло и речи, и я боялась, что к концу семестра полностью выгорю. К счастью, нам с Тристаном выделили концертный зал по субботам с четырех до восьми, так что я могла выспаться.

Ну, хотя бы немного, потому что даже по выходным Мила не переставала развлекать все общежитие своим пением. Однако это был приятный способ пробуждения.

Заспанная, я вышла из комнаты и потерла глаза рукой, убирая следы прошедшей ночи. Сон был тревожен, меня мучили кошмары. Они так долго не появлялись и вот опять обрушились на меня. Снова и снова я видела смерть Люси, хотела вмешаться, но сестра не замечала меня, а я не могла к ней прикоснуться. Спасти ее не было никакой возможности, и оставалось лишь наблюдать, как она умирает прямо у меня на глазах.

Я ненавидела этот сон, он вызвал во мне столько безнадежности. Не хотелось признавать тот факт, что некоторые вещи нельзя изменить, но с ними приходится смириться. Как бы ты ни отрекался от ужасных вещей, это не сделает их недостоверными. К сожалению.

– Доброе утро, – пробормотала я.

У небольшой плиты стояла Шарлотта и, напевая, переворачивала в сковороде яичницу. Улыбаясь, она повернулась ко мне.

– Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спала. Хочешь тоже пару яиц? – Как всегда, веселый и мелодичный голос. Поверх красного платья в стиле шестидесятых длиной до колен Шарлотта надела фартук в горошек, который делал ее похожей на Минни Маус.

– С удовольствием, – ответила я и широко зевнула. – Спасибо.

– Садись, сейчас принесу, – пропела Шарлотта, снова взявшись за сковороду. Сначала мне было немного неловко, что она так сильно о нас заботится: она убирала за нами, готовила для нас по выходным и иногда по вечерам, а по пятницам даже ездила на велосипеде в ближайший магазин за покупками. Я много раз предлагала ей свою помощь, но Шарлотта не хотела и слышать, к тому же я узнала, что для нее это способ снять стресс. Она делала это не для того, чтобы нам угодить, или из чувства долга, а потому что действительно хотела.

Что ж, раз ей так комфортно, не собираюсь ее останавливать. Наверняка у нее на это свои причины.

Мы жили вместе уже больше месяца, но я все еще не могла раскусить Шарлотту. Она была добрым и заботливым человеком и очень мне нравилась. Было приятно, что она рядом, однако меня жгуче интересовало, почему она так озабочена тем, чтобы соблюдать все правила.

За последние несколько недель произошло два случая, когда мы с Милой нарушали устав: один раз мы слушали музыку до одиннадцати вечера; в другой раз я случайно полностью отключила будильник, вместо того чтобы нажать на повтор, из-за чего проспала и опоздала на занятие.