– Доброе утро. Рад, что вас собралось так много. Вообще-то, мне несвойственно отвлекать вас от занятий, но выбора нет. – Он прокашлялся в микрофон и обвел толпу взглядом. – К сожалению, в последние недели мне все чаще сообщают о нарушениях. По этой причине я хотел бы еще раз пройтись с вами по обширному своду правил Роузфилдской академии искусств. Я уже вынес предупреждения, и соответствующие студенты были проинформированы, однако я должен сказать, что вы меня очень разочаровали. Такого количества нарушений не случалось за всю историю академии. Мы известны тем, что воспитываем великих деятелей искусства, а не тусовщиков, которые напиваются и кутят ночами.
Ректор Кавано недоверчиво покачал головой, а я почувствовала облегчение, что дело касалось только этого. За мной не было вины, так что я выдохнула: до этого момента меня терзали опасения, что речь пойдет об ужасных результатах экзаменов.
Еще час ректор Кавано рассказывал о происшествиях, о которых ему довелось услышать. В его списке было все: от несогласованных вечеринок и ночевок до актов вандализма. Удивительно, но я ничего об этом не слышала. Да, однажды кто-то громко праздновал, но в остальном все было цивилизованно. И тогда мы снова убедились, как мало знаем о том, что происходит за закрытыми дверями. Но в любом случае меня настолько занимала учеба, что разорвись рядом бомба, и я бы этого не заметила.
– Желаю вам хорошего дня, и не забывайте: на следующей неделе состоятся оставшиеся промежуточные экзамены, и я ожидаю от вас наилучших результатов, – закончил свое выступление ректор Кавано.
По рядам прошел шепот. Как будто кто-то мог о них забыть!
Я встала и распрямила затекшие конечности. На самом деле я была рада собранию, потому что из-за него выпало занятие по теории музыки, а мне ни при каких обстоятельствах не хотелось смотреть миссис Тейлор в глаза, в которых наверняка было бы одно сплошное разочарование.
– Может, съездим вместе в Сетэм? – спросила Шарлотта. Она разгладила слегка помятую бежевую юбку. – Там есть симпатичный магазинчик тканей. Подобрали бы что-нибудь для ваших бальных платьев.
– Ты уже закончила эскизы? – удивленно спросила Мила.
Шарлотта кивнула.
– По крайней мере, первоначальные.
– Вот это да! Ты нереальная, – обрадовалась я. – Покажешь?
– Конечно, только моя папка в комнате.
– Так идем, – решительно сказала Мила и пошла вперед. Ленты в ее волосах подскакивали в такт движениям.
Я немного нервничала. Шарлотта спрашивала нас о пожеланиях по поводу платьев, но мы не знали, в какой степени она их реализует.
Сегодня нам потребовалось чуть больше времени, чтобы вернуться в общежитие: поскольку на собрании присутствовало очень много студентов, нам пришлось буквально протискиваться к выходу, чувствуя себя шпротами в консервной банке.
Когда мы наконец добрались до дома, стало труднее скрывать волнение: кто знает, какой стиль в одежде девушек нравится Тристану? С другой стороны, какой парень устоит перед девушкой в бальном платье? Я надеялась, что ему понравится. Хотя чего я так беспокоюсь? Главное, чтобы комфортно было мне.
Комната Шарлотты оказалась чуть меньше моей. До этого я входила в нее лишь дважды: в первый раз, когда только заехала, а во второй – когда позаимствовала зонт в ее отсутствие. Большой красный зонт, на котором красовалась толстая божья коровка – одно из любимых насекомых Шарлотты, что, на мой взгляд, ей подходило.
С тех пор здесь ничего не изменилось, кроме одежды на манекене. Рядом с секретером, стоящим в каждой комнате академии, Шарлотта поставила дополнительный столик, где располагалась старинная швейная машинка. Иногда я слышала, как она сидит за ней до глубокой ночи. Поначалу шум мне мешал, но теперь без него было сложно заснуть. Этот тихий стук меня успокаивал.
У шкафа стояли многочисленные рулоны ткани, а остатки были аккуратно разложены по цветам на прикроватной тумбочке. Готова поспорить, что и ящики были заполнены разнообразными принадлежностями для шитья и рукоделия.
Шарлотта открыла ящик секретера, достала оттуда большую папку и пролистала несколько страниц, пока не нашла нужную.
– Садитесь. – Хозяйка комнаты указала на аккуратно застеленную кровать. Меня вновь охватило восхищение от того, насколько у нее было чисто и прибрано.
Мы с Милой устроились поудобнее.
– Если эскизы вам не понравятся, обязательно скажите. Я сделала их в соответствии с вашими пожеланиями и считаю, что они очень хорошо отражают ваш внутренний мир, но, если вы видите это иначе… – Шарлотта нервно запнулась. Такой я ее раньше не видела.
– Не бойся, показывай уже, – сказала Мила своим привычным требовательным тоном.
Шарлотта перевернула папку и протянула ее нам. Мы с Милой аккуратно положили ее на колени.
У меня перехватило дыхание. Шарлотте даже не нужно было говорить, где чье платье, потому что это было совершенно очевидно. Я тщательно рассмотрела каждую линию эскизов и почувствовала, как улыбка на моих губах становится шире.
